И если поначалу Аверин понимающе кивал и даже пытался поддержать — именно пытался, потому что утешение явно не его конёк — то через неделю начал напоминать паровоз, который с каждым следующим днём всё больше набирал скорость.

Никакие уговоры и заверения не действовали на Богдана, потому что с холериками всегда тяжело; это всё равно что сидеть на вулкане — не знаешь, в какой момент он вспыхнет, и когда потухнет. Да ещё эти его скачки настроения словно по щелчку пальцев…

— Послушай, Аверин, — всё так же устало отвечаю, пытаясь собрать мысли воедино, хотя в голове бьётся лишь одна — о том, как я зарываюсь лицом в подушку. — Я не против секса с тобой, но если ты не хочешь, чтобы в самый ответственный момент я заснула, тогда…

— Ладно, я понял, — вскидывает он руки и ерошит ими волосы, создавая на голове беспорядок. — Ложись спать.

Успеваю моргнуть перед тем, как он пропадает из поля моего зрения, и через пару мгновений слышу, как хлопает входная дверь. В любой другой ситуации я бы подумала над тем, куда именно он направился, и, скорее всего, вывод бы мне не понравился; но я чувствовала себя совершенно разбитой, а потому просто доплелась до спальни, кое-как смыла косметику и без сил упала прямо на одеяло.

В пять утра привычно звенит будильник, который именно сегодня хочется разбить о стену — всё же, последний бокал шампанского явно был лишним, а ведь я клялась сама себе, что ни за что больше не потеряю головы, особенно если вопрос касается работы. С тихим стоном недовольства выбираюсь из постели и плетусь в ванную, где контрастный душ быстро приводит меня в чувство. Натягиваю спортивный костюм и спускаюсь на цокольный этаж, на котором находится нечто среднее между крытым стадионом и спортзалом; по размерам он не слишком большой, но лучше бегать здесь, чем нарезать круги по парковке. Уже на втором круге мышцы начинают приятно гудеть, и я окончательно просыпаюсь, заряжаясь энергией для нового рабочего дня, в котором наверняка снова не будет ни одной свободной минутки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌Честно говоря, я уже забыла даже, когда последний раз была в отпуске… Полагаю, это было летом две тысячи пятнадцатого года — перед тем, как меня взяли на работу. Это было так давно, что я успела забыть о том, что люди вообще уходят в отпуск, но это целиком и полностью моя инициатива: после того, как в мой первый отпуск вместо меня временно поставили какую-то идиотку, за которой после я полтора месяца разгребала косяки и завалы, я зареклась куда-либо уходить. Отдых отдыхом, а быть погребённой под тонной отчётов, заключений и договоров — перспектива так себе.