И когда я уже морально приготовилась к своему падению — в прямом и переносном смысле этого слова — почувствовала на своей талии сильную руку. Повернув голову влево, встречаюсь с понимающими глазами Богдана, и только правила приличия не позволяют мне кинуться на него с благодарными поцелуями. Впрочем, ему хватает и моего красноречивого взгляда, поэтому я принимаю его помощь, опираясь на него, и замечаю недовольный взгляд блондинки, которая ещё недавно пыталась завладеть его вниманием. Позволяю себе послать ей снисходительную улыбку, отчего её лицо покрывается красными пятнами гнева, которые видно даже сквозь плотный слой тонального крема, хайлайтера и пудры.

Она сейчас очень сильно походила на мухомор; эта мысль заставила меня сильнее улыбнуться, чем я ещё больше разозлила «бедняжку», и та вылетела из зала, словно пробка из бутылки шампанского."

"Ближе к полуночи любые уговоры перестают действовать на собственный организм, поэтому пропускаю момент, когда сознание отключается; прихожу в себя, когда чувствую, как меня берут на руки и прижимают к крепкой груди. Кое-как разлепляю сомкнувшиеся веки и вновь встречаю спокойную синеву глаз Бо, который несёт меня через весь зал под мечтательные вздохи и завистливые перешёптывания, которые я слышу лишь побочно. В такие моменты, как этот, мне начинает казаться, что между нами есть что-то большее, чем взаимовыгодное сотрудничество и «брак по соглашению» — особенно, когда он так на меня смотрит.

Пока машина петляет по городу, я дремлю и снова прихожу в себя в своей квартире, когда Богдан избавляет меня от одежды.

— На твоём фоне все женщины выглядели бледными молями, — горячий шёпот опаляет моё ухо, пока его проворные пальцы пытаются справиться с застёжкой на лифе. — Если бы не сделка, я бы ещё в самом начале утащил тебя в какой-нибудь укромный уголок.

Обычно моё тело очень остро реагирует на подобные «признания», но сегодня я действительно настолько устала, что моим личным достижением будет самостоятельно добраться до постели.

— Пожалуйста, Бо, только не сейчас, — устало отвечаю, игнорируя его откровенное желание. — Я совершенно без сил.

Богдан на секунду застывает и отстраняется с ехидной усмешкой.

— Скажи ещё, что голова болит, — фыркает он. — Ты уже две недели меня динамишь!

Это чистая правда. Но вовсе не потому, что я не хочу, чтобы он дотрагивался до меня или что-то в этом роде; за эти две недели, пока шли последние приготовления к сделке с «Альянсом», у меня в самом деле не было времени на личную жизнь, потому что я была нужна абсолютно везде, будто имела большую важность, нежели остальные члены компании.