— Переодеть, — поправился Майкл. — Конечно же, я имел в виду переодеть. Во что-то более легкое. Что собираешься делать? Отвезем в больницу?

— Не думаю, что все настолько плохо, — сообщил Михаил, рассматривая лицо Маши. Она все еще была перышком и практически ничего не весила. — Скорее, все дело в жаре и переутомлении. Мой дом ближе, чем больница, придется отвезти ее туда.

— Ого! — восхитился Майкл. — Похоже, ты быстро поменял ставки с одной лошадки на другую. А она хитрюга, эта маленькая Мария. Знала, как к тебе подобраться.

— Не думаю, что она специально, — возразил Михаил. — Это мне нужно было не идиотничать и догадаться, чем для нее обернулся полет. Этот дурень Ираклий не подумал о комфорте дочери, отправляя ее в долгое путешествие. Надеюсь, она хоть ела за все время перелета. И пила достаточно воды.

— Чемодан забирать будем? — уточнил Майкл.

— Только документы, — сообщил Михаил. — Все остальное можешь смело выбросить в помойку. Подумать только, я заплатил старому черту столько, а он выделил дочери лишь монашеское одеяние. Еще бы шубу на нее надел, чтобы она наверняка получила тепловой удар. И как можно быть таким бессердечным?

Все еще держа Марию на руках, Михаил направился к машине. Так, словно ничего особенного не было в том, что он везет малознакомую девушку к себе домой. Но в тот момент он и не помышлял о женитьбе. Тем более о чем-то аморальном. Михаил всего лишь спасал девочку, оказавшуюся в беде.

А Майкл посмеивался, наблюдая за ним.

Глава 6

Мария

Я очнулась в незнакомом месте — в комнате, подобные которой видела разве что на картинках. Оформленная в пастельных тонах, с дорогой мебелью из натурального дерева, очень светлая, большая и уютная, она поразила мое воображение. Вдоль одной из стен разместились стеллажи с книгами, изящные напольные светильники казались выточенными из прозрачного камня. Но главным украшением был камин, который вряд ли служил для обогрева, скорее декором. Роскошь, изящество и изысканность — вот как я бы описала увиденное

В распахнутые настежь окна проникал легкий бриз, пропитанный свежестью и запахом цветов.

— Вижу, вы пришли в себя. Вот и славно.

Надо мной склонился пожилой мужчина с добродушным лицом. За толстыми стеклами очков лучились темные, почти черные глаза. Если бы не белый халат, я бы ни за что не признала в нем доктора. Слишком улыбчивым он был, совсем не как наш сельский фельдшер с вечно красным одутловатым лицом.

— Сколько пальцев я показываю? — спросил он на ломаном русском.

Я с трудом понимала, что он говорит.

— Два, — произнесла уверенно. И повторила то же самое по-английски.

Он пощупал мой пульс, заглянул в глаза и повернулся к двум мужчинам, занимавшим кресла в другой стороне гостиной и о чем-то тихо переговаривающимся.