Я мысленно улыбнулась, но продолжала делать вид, что сплю. Рука Битова исчезла с моей спины, но через мгновение вернулась на место. По всей видимости, он сделал жест, призывающий к тишине, или что-то еще в этом роде, но папенька замолчал на излете высказывания, тихо подошел к кровати и шепотом представился:

– Инин, Антон Олегович.

– Битов, Владислав Константинович, – тоже шепотом представился Битов.

Рука с моей спины снова исчезла и, произведя рукопожатие, вернулась на прежнее место.

– Наслышан, – прошептал папа.

– Я тоже, – ответил Битов и предупредил все еще шепотом: – Антон Олегович, я намерен ее увезти.

– Да я понял уже, – вздохнул папа. – А она дала согласие?

– Пока нет, – усмехнулся Влад.

– Ну тогда бог в помощь! Она у меня девочка упертая, если что решила, хрен сковырнешь.

– Я уже понял. За что Богу и вам великое спасибо, иначе лежал бы я сейчас совсем в другом месте и качественно в другом состоянии.

– Это точно… Надо ее будить, ей на процедуры пора, и мне сказали, что сегодня она ничего не ела.

– Да она не спит уже, – в полный голос сообщил Битов. – Притворяется и подслушивает.

– Васена! – попенял папенька неодобрительно.

– Ну и что! Ничего интересного я все равно не услышала, – капризничала я. – Битов понял, что я не сплю, и специально говорил всякие красивые слова, чтобы меня не раздосадовать.

Папа хмыкнул и принялся помогать мне подняться с койки, чуть ли не на руки взяв, и поцеловал в щечку и обнял, когда я встала.

– Привет, девочка, – прижимал он меня к себе. – Ну ты как?

– Да нормально. Вот выспалась!

– Идем. Из-за вас весь медперсонал на ушах стоит. Такого у них еще не было, чтобы больная сбегала в другую палату и укладывалась к мужчине в постель!

– Да врут они все! – возмутилась я, двигаясь к выходу с его помощью. – И было, и будет… Ты про больничные романы слыхал?

– Идем, героиня больничного романа, уколы пора делать. – Папа обернулся к Битову: – Я зайду позже, поговорим без подслушивающих.

– Жду! – отрапортовал о готовности Влад.

– Па, – влезла я с репликой. – У Битова остались неповрежденными внутренние органы и одна конечность, как думаешь, тебе для беседы хватит?

– Мы разберемся, – рассмеялся папик.

И когда мы медленно и осторожно продвигались по коридору, сопровождаемые любопытными и неодобрительными взглядами медперсонала, папуля признался:

– Он мне понравился.

– Мне как-то тоже, – ответила я своим признанием.

– То-то и оно. И что думаешь делать?

– А что тут думать? – удивилась я.

– Действительно. – Он нашел и нечто положительное в ситуации. – Ну не в Австралию же с Америкой ты эмигрируешь и не в деревню Гадюкино.