Меня бил озноб, суставы ломило, страшная слабость растекалась по спине и ногам — у меня была температура. По ощущениям не меньше тридцати восьми.

""Только не сейчас! Соберись, тряпка!"" — скомандовала я своему телу и твердо решила, что сдохну, но поговорю сегодня с отцом.

Первым делом я выпила жаропонижающее. С такой температурой не то, что говорить, соображать сложно. Затем пошла в ванную и вздрогнула, увидев свое отражение в зеркале.

Крошечные поросячьи глазки смотрели на меня из-под опухших век-пельменей. Волосы напоминали половую тряпку не первой свежести. А щеки пылали так, будто их обожгли раскаленным железом. Зрелище не для слабонервных.

Я умылась, собрала волосы в пучок на затылке, и на этом мои силы закончились. Я оперлась на дверной косяк, умоляя жаропонижающее действовать побыстрее.

Оно сжалилось надо мной и начало сбивать температуру как раз в тот момент, когда одеваясь, я готова была потерять сознание от натуги. Никогда в жизни сборы не отбирали у меня столько энергии.

Когда жар стал понемногу спадать, возможность более или менее ясно мыслить вернулась. Я спустилась вниз как раз тогда, когда семья заканчивала завтракать в столовой."

"— Сегодня в школу не пойдешь, — вместо приветствия бросила мама. — Отоспись, а то на тебя больно смотреть!

— Мне сегодня очень надо, я должна сдать Ксении Степановне сочинения, это важно, — на ходу выдумывала я. Мне во что бы то ни стало нужно было уехать из дома.

— Алиса, пожалуйста, побереги нервы, у тебя ведь экзамены на носу. Сосредоточься на том, что действительно важно, — сказал папа, потрепав меня по плечу.

Он прошел в коридор и стал обуваться.

— Хорошо, — выдавила я и, обращаясь к маме, добавила. — Но мне сегодня правда надо в школу. Ты отвезешь или я могу сама пойти?

— Отвезу, — нехотя согласилась мама. — Иди позавтракай, пока я одеваюсь.

Я села за стол, но к еде не притронулась. Отхлебнув чая, стала ждать, когда мама соберется. Набрала номер Ярослава еще пару раз: абонент временно недоступен.

Когда мама привезла меня в школу, я зашла в здание, села в коридоре, дожидаясь звонка на урок, а затем вызвала такси до папиного офиса. Ехать нужно было минут двадцать, и я бесконечно клевала носом.

Температуры, кажется, не было, но вся моя одежда насквозь пропиталась липким потом. Так что, когда я вышла из машины, ласковый майский ветер показался мне жестоким и холодным.

Собрав волю в кулак, я вошла в многоэтажный офис с глянцевыми окнами в пол. Тут последние несколько лет работал отец и его команда.

Я поднималась на восемнадцатый этаж, привалившись к стеклу прозрачного лифта. Мужчина, ехавший со мной, подозрительно косился в мою сторону. Наверное, думал, что я какая-то наркоманка, с дури решившая посетить один из самых пафосных офисных центров города.