— Не все, Ириска, я помогу спасти твоего брата и… жениха, — во рту, словно кислота плескалась, когда произносил это слово, — если ты станешь моей… — выдержал паузу, наблюдая, как расширяются ее бирюзовые глаза, замерла вся, губы подрагивали, слез не замечала, а они падали на грудь, выглядывающую из слишком откровенного выреза, затекали в ложбинку между полукружий, пробуждая во мне зверя.

Сейчас был тот самый момент, когда я могу приказать сделать ей все, поманив надеждой на спасение брата.

В голове пронесся вихрь образов, как имею ее во всех позах, врываясь во все дырки.

Посмотрел на Ингу, замершую в ожидании моих слов, смотревшую на меня, как на восточного правителя, решавшего жить ей, или умереть, с колен она так и не поднялась.

В паху прострелило от этой ее смиренной позы.

Твою мать, девочка, я был готов бросить к твоим ногам весь мир, но теперь хочу только одного — отнять его у тебя, присвоить тебя себе полностью, без остатка.

— Я помогу, если ты станешь моей содержанкой, послушной и покорной. Само собой, помолвку с Радимовым придется разорвать, и я хочу это видеть. Я хочу видеть, как ты бросишь жениха, чтобы стать моей подстилкой. Если прикажу, то будешь целовать мои ботинки и слизывать с них пыль.

Визуал главного героя, жестокого, опасного, страстного Данте Бессонова

Глава 3

С ужасом посмотрела на носок его дорогого ботинка, находившийся так близко от моего лица, что решила: он прикажет мне это прямо сейчас. Унизит еще больше. Данте ухмыльнулся, угадав мои мысли.

— Не сейчас, Инга, но если ослушаешься, то извиняться придется именно так.

Он посмотрел на платиновые часы на широком запястье и постучал ногтем по циферблату, давая понять, что времени на раздумья у меня нет.

Но как можно согласиться на такое?

— Как долго? — В горле пересохло от волнения и страха, — как долго ты хочешь, чтобы я… была твоей содержанкой?

Слова дались тяжело, но у меня не было выхода. Я и так потратила слишком много времени на сомнения, не решаясь прийти за помощью к Данте. Возможно, эти дни и часы стоили Ромке и Макару жизни.

— Пока не надоешь, может, год. Может, два. Может, пока титьки не обвиснут, — Данте пожал плечами.

— Я согласна, — сказала едва слышно, умоляя маму простить меня. Если нарушенное обещание спасет брата и Макара, то пусть будет так.

— Повтори, я не расслышал, — произнес Данте таким ледяным тоном, что у меня мороз побежал по коже.

— Я стану твоей содержанкой, твоей… — запнулась, глотая слезы вместе с гордостью, — подстилкой.

— Отлично. Тогда нам надо прояснить некоторые моменты. Первое: посмотри порнуху, на курсы глубокой глотки сходи или еще что-нибудь придумай. Мне нравится, когда девки умело сосут, и ты должна научиться заглатывать глубоко и с удовольствием.