Кивнула, инстинктивно обняв себя за плечи, стараясь защититься от Данте, очертить хоть какое-то подобие границы.

— Мне нужна от тебя справка от венеролога, что никакой заразой не болеешь. Твой жених, — Данте выделил это слово, — любит таскаться по блядям, не хочу подцепить от тебя какую-нибудь дрянь.

Не выдержала, посмотрела на него. Неужели, он забыл о том, что я говорила ему?

— Мы не спали с Макаром, ждали свадьбы. Он ничем не мог меня заразить, — в голосе прорезались раздраженные нотки, наверное, не в моем положении злиться, но Данте прекрасно было известно о том, что я бы не стала спать с женихом до свадьбы.

Он удивленно изогнул бровь, словно не верил, но ухмылка стала шире."

"— Неужели и Радимов не сорвал с тебя железные трусы обета? Блядь, серьезно, Инга? Ты все еще целка?

Данте вскочил со стола, схватил меня за плечи и рывком поставил на ноги, оттолкнул к стене и прижался ко мне, не давая возможности ускользнуть.

— Что ты…

— Заткнись, — прохрипел он мне в лицо, опалив губы горячим дыханием.

Задрал платье и поддел резинку трусиков.

— Данте, нет! — Воскликнула, пытаясь перехватить его руку.

— Что ты сказала? — Прорычал он, уставившись на меня злыми, темными глазами.

Покорной! Ты должна быть покорной! Это цена жизни твоих близких!

Убрала руки и приложила ладони к стене.

— Ничего, я ничего не сказала, — прошептала, чувствуя, как внутри ломается все, что во мне оставалось от чистой, светлой девушки, мечтавшей стать историком, выйти замуж и родить детей, как обещала маме.

— Я могу отпустить тебя прямо сейчас, не трогать твою драгоценную щелку, ты думаешь, я насиловать тебя буду? — Данте сделал шаг назад, демонстративно поднимая руки, — мы это уже проходили, Инга. Не понравилось ни тебе, ни мне. Ты знаешь, где выход.

— Данте, я не это имела в виду, пожалуйста, я сделаю все, что ты захочешь. Все! Только не прогоняй меня, помоги найти Ромку и Макара, я буду послушной, пожалуйста, — меня накрыла паника и отчаяние.

Одна фраза могла разрушить все.

Данте скучающе посмотрел в окно. Я лихорадочно пыталась придумать, что делать.

Зацепила резинку трусиков и медленно стянула их с себя, бросила на пол, задрала платье на самый живот, обнажаясь перед мужчиной, ненавидевшем меня так сильно, что любого моего унижения для него будет мало.

И обнажения было мало. Данте не подошел ко мне, не прикоснулся.

— Это я уже видел, — произнес он сухо.