— Знаю, малыш, тише, с тобой все хорошо. Тебя больше никто не тронет, я не позволю, — произнес Данте, стирая слезы с моих щек, но не решаясь обнять.

— Макар был с ними, как же так? Данте, как же так? — Слезы не останавливались, я потянулась к нему и осторожно обняла, чтобы не растревожить ни его раны, ни свои.

Данте гладил меня по голове и тихо повторял, что все хорошо, что никто больше меня не тронет. Я так хотела ему верить, так хотела думать, что боль закончится. Данте не отпускал меня, пока медсестра, пришедшая сделать укол обезболивающего, проверяла показания приборов и ставила мне капельницу. Он баюкал меня как ребенка, а я доверчиво льнула к нему, уверенная, что в этот момент он меня не обидит, не причинит зла.

— Прости меня, Инга, — прошептал Данте, когда мы остались одни, — прости за то, что не врезал по роже Ромке, чтобы добраться до тебя год назад. Я должен был выяснить, что произошло еще тогда, а не вести себя, как подросток в пубертате, обидевшись на то, что ты начала встречаться с этим ублюдком. Прости, что не убил Макара раньше. Прости, что пытался изнасиловать, и за то, что на берегу было тоже прости. Я таким мудаком был.

Данте нежно поцеловал меня в лоб, стер поцелуями слезы со щек. Мы льнули друг к другу, как спасшиеся после кораблекрушения. Единственные выжившие в страшный шторм, выброшенные на необитаемом острове. Нам надо было разрушить до основания мир, чтобы остаться вдвоем на руинах и признаться в первую очередь самим себе, как много мы потеряли из-за недомолвок и нашей слабости.

— И ты меня прости, что не выслушала тогда, что замкнулась в своей боли, и приняла предложение Макара, что отталкивала тебя, — прикоснулась губами к его шее, лизнула, пробуя на вкус его кожу.

— После выписки я отвезу тебя домой, забудь про соглашение, я не должен был предлагать тебе такое, снова повел себя, как козел. Малыш, только скажи, как мне все исправить, я костьми лягу, ради тебя.

— Не бросай меня больше, не уходи никогда.

Данте замер, осторожно взял меня за плечи и чуть отстранил.

— Инга, я думал… блядь, я же с тобой, как с последней шалавой поступил, девочка, ты уверена, что хочешь быть со мной?

— Глупый, я всегда хотела только этого, — добавила, проведя кончиками пальцев по контуру пластыря, заклеивавшего рану на его лице, — я хотела, чтобы ты меня любил.

Данте задрожал, сжал мои плечи сильнее.

— Я любил, Инга… и люблю.

Эпилог

Нервничала ужасно, от волнения сводило пальцы и в животе начиналась революция."

"Ромка обещал приехать на свадьбу, но я не была уверена в том, что брат действительно придет. Если с Данте у нас все было хорошо, то с братом сохранялась холодность. Мы изредка созванивались, вели непривычно сухую переписку.