Быстрее наверх! По лестнице бежал, перескакивая через ступени, легкие драло от дыма, кашель душил, огонь занимался и на верхних этажах.

Ввалился в коридор, вытащил из кобуры на поясе глок. И пошел уже тише, труднее всего было себя в руках держать и не сорваться. Если уроды в номере, то могут Ингу использовать, как прикрытие. А я не мог ею рисковать.

Дым крался по моим следам, пламя трещало где-то внизу. Я дошел до угла и осторожно выглянул из-за него. В тот же момент раздался крик Инги.

— Помогите! Кто-нибудь! Данте!

Меня затрясло от облегчения.

Жива!

Остальное по боку.

Едва глянул на тела своих людей, защищавших номер и трупы беглых зеков, свивших себе уютное гнездышко в старообрядческой деревеньке посреди глухого леса.

В коридоре все еще ждали трое громил, одетых в косоворотки и смазные сапоги.

Решение принял за долю секунды. Убрал глок, чтобы в номере не услышали стрельбу. И бросился на мудаков с охотничьим ножом. Положил всех, но одному удалось меня достать, резанул по лицу финкой, сука, едва глаз не задел.

Адреналин бушевал в крови так, что дверь в номер выбил ногой, а мог и стену снести.

Увидел Ингу под грязнорылым уродом, он уже почти ее трахал. Ярость ослепила, тормоза сорвало окончательно. Голыми руками рвать готов был, нож остался в горле мудака, раскроившего мне рожу, но это не остановило. Замочил обоих зеков и тварь Макара, пытавшегося достать меня из пистолета. Но трясшегося так, что и с двух шагов промазал.

Ударил его по горлу, сломав кадык. И все еще не насытился кровью, все еще готов был рвать и убивать дальше, но за спиной раздался тихий стон.

Обернулся резко и мой мир рухнул. Погрузился в темноту, оставив только хрупкую девушку с блестящими от слез глазами и грудью, залитой кровью. Крошечное отверстие было чуть повыше груди, под ключицей и из него вытекала жизнь моей девочки.

Замер на мгновение не в силах поверить, что это правда, что Инга ранена и может умереть.

Не стал тратить время на бесполезные утешения, сорвал с кровати одеяло, метнулся в ванную. Одеяло бросил под душ и врубил воду. С вешалки сорвал полотенца и быстрее к Инге, перевязать рану. Вот теперь можно и утешить.

— Я тебя вытащу, только держись. Не умирай, Инга, слышишь? Ты нужна мне, маленькая. Я же без тебя жить не смогу, — шептал, пока одним полотенцем прижимал рану, а вторым бинтовал наспех.

Внизу наверняка уже кареты скорой ждут. Сквозь рев огня я слышал вой сирен.

Ей помогут, обязательно помогут, надо только спуститься, пройти сквозь огонь.

— Данте, прости… — прошептала Инга бледными губами и ее переменчивые глаза закрылись.

— Нет! Блядь, Инга! С тобой все будет хорошо, слышишь?!

Она не ответила, обмякла у меня на руках и не шевелилась, замерла, как истерзанная колючей проволокой птица.