Так в чем же между нами разница, святоша? А? А Латкари облажался, как и всегда… жалкое ничтожество… даже умереть с достоинством не смог! Наполнил себя силой и не попытался отплатить своему убийце, потратив последние секунды жизни на плачь и стоны! О… ты бы видел сейчас свое лицо, дознаватель!

Запрокинув седую голову к низкому потолку, старый лорд расхохотался, наполняя залитую кровью пыточную гулкими раскатами зловещего смеха. В коридоре слышались дробные шаги — заслышав доносящиеся из подземелья крики, церковная стража спешила на помощь.

Дознаватель шагнул в сторону, поднял с пола опрокинутую скамью и тяжело сел, бессильно уронив руки на колени и не сводя взгляда с трупа Латкари, на магические умения которого возлагались такие большие надежды. Смерть несчастного мага его не тронула — слишком много крови он видел за свою жизнь, слишком много воплей боли слышал. Не тронули его и обвинения старого лорда — он был далек от праведного священнослужителя. Потому и служил Церкви в качестве дознавателя, вскрывающего людские гнойники и копающегося в их греховном содержимом. К тому же у безымянного дознавателя был четкий приказ, о котором прикованный к стене грешник Ван Ферсис не знал — Латкари был обречен на смерть, как только перешагнул порог пыточной. Такова воля Церкви, и не ему судить ее решения…"

"Но эта смерть его потрясла. Не своей жестокостью — он проделывал вещи и похуже, когда принуждал упорствующих открыть душу в покаянии, — а своей нелепостью и бессмысленностью. Столько труда, чтобы незаметно доставить ментального мага сюда, столько хлопот, и все впустую.

Оторвав взгляд от мертвого тела, дознаватель без выражения взглянул на злорадствующего лорда и, дождавшись, когда в его хохоте появилась пауза, медленно произнес:

— Ты мог приказать ему убить меня. Мог велеть освободить тебя от цепей. У тебя был шанс, пусть крохотный, но все же был… однако ты им не воспользовался. Почему?

— Одно мое слово, и он перегрыз бы тебе глотку, а затем сорвал бы с моей шеи блокирующий магический дар амулет… ты был бы еще жив и, дергаясь в предсмертных корчах, видел бы, как я освобождаюсь и выхожу из этих застенков! Но кто тебе, жалкий червь, сказал, что я хочу бежать? — тяжело дыша, заговорил седой старик, вперяясь налитыми кровью глазами в дознавателя. — Это всего лишь случайность, веселый выверт судьбы, что была предопределена Латкари! А случайностям нет места в Плане! Эй, вы двое! Не стойте столбом! Уберите этот мертвый кусок плоти с моих глаз, разожгите огонь в жаровне и раскалите ваши клещи! Дознавателю уже пора приступать к работе! А то я начинаю скучать!

Глава восьмая

В ПРЕДДВЕРИИ НОВОГО ПУТЕШЕСТВИЯ

С высоты стены я пристально наблюдал за тем, как пираты приносят клятву крови мастеру Древину.