– Пастухов Иван Иванович, – сказал Белый.

– Неужели? – с легким удивлением произнес Волошко. – Вот прямо-таки Пастухов Иван Иванович! Ну, а проживаешь ты где? Только ты учти, что по тому адресу, который ты нам назовешь, мы произведем проверочку. Ты понимаешь, на что я тебе намекаю?

На это Белый ничего не ответил, лишь опустил голову и стал упорно смотреть в пол.

– На Украине мое место жительства! – наконец сказал он. – Под немцами сейчас то место. Так что трудно вам будет проверить.

– А документики твои где? – спросил Волошко.

– У товарища, – ответил Белый. – Отдал на сохранение.

– Очень хорошо! И, главное, правдиво. Мы настолько тебе верим, что даже не будем интересоваться, как его зовут, этого твоего бережливого товарища. А вместо этого спросим: а почему ты не на фронте?

– Комиссован по ранению, – ответил Белый."

"– Ай-ай-ай! – покачал головой Волошко. – И в какое же место тебя так тяжело ранило? А заодно ответь: когда тебя ранило, в каких боях, на каком фронте ты воевал и в какой части? Только, опять же, учти – мы твои показания проверим. Нам совсем несложно проверить. Что ж ты так задумался, Белый?

– Какой еще Белый? Пастухов я. Иван Иванович.

– Вот что, Пастухов Иван Иванович, – включился в разговор Завьялов. – Поговорим по-другому. Разложим перед тобой все карты. Ни на один наш вопрос ты толком не ответил, иначе говоря – соврал. Это раз. Взяли тебя с поличным. Да-да, не кривись – с поличным. Ты назвал пароль, а это и означает взять с поличным. Это два. При тебе нашли оружие, а, кроме того, за порогом тебя поджидал вооруженный напарник, оказавший нам сопротивление. Это три. Женщина, к которой ты приходил, нам все рассказала. И даже назвала твою кличку. Это четыре. Помимо женщины, мы арестовали еще нескольких ваших осведомителей. Это пять. Так что можешь нам ничего и не рассказывать. Расскажут они. Да, они пойдут под суд, но все же сохранят себе жизни. А ты… – Завьялов сделал паузу. – Знаешь, кто мы такие? Мы – СМЕРШ. Что означает смерть шпионам. Нам дано право ликвидировать таких, как ты, без особых церемоний. Раз – и все. А как ты думал – война! А шпион еще хуже, чем фашист на фронте. И это шесть. Так что, если хочешь, молчи. Подписывай себе приговор. А мы его приведем в исполнение.

– Или, может, ты думаешь, что твои друзья-соратники тебе помогут? – дополнил слова Завьялова Волошко. – Налетят, отобьют, пригреют и приголубят, нальют спирту… Вот видишь, ты так не думаешь. И правильно делаешь! А потому решай – жить тебе или не жить. Что ты решишь, с тем мы и согласимся.

Конечно, и Завьялов, и Волошко слегка лукавили. Не было у них такого права – казнить и миловать, они могли только изобличать шпионов, диверсантов и прочих фашистских прислужников.