Значит, женщина за дверью не сможет узнать, кто именно с ней разговаривает, и потому не исключено, что она беспрепятственно откроет дверь, даже не спросив пароля, если таковой имеется. Особенно если женщину полушепотом напугать.

– Открывай скорее! – все тем же полушепотом произнес Волошко из-за дверей. – Следят за мной! На хвосте висят! Схорониться надо!

Расчет оправдался. Женщина ничего больше не спросила и не сказала и открыла дверь. Волошко и Ольхин ворвались в дом. Длинные белые полосы фонарей заплясали по комнате. Похоже, в доме никого, кроме самой женщины, не было.

– Одна? – на всякий случай уточнил Ольхин. – Я спрашиваю – одна?

– Одна… – растерянно ответила женщина. – А…

– Цыть! – прикрикнул на нее Волошко. – Будешь отвечать на наши вопросы. И больше ничего! И тихим голосом. Попробуй только крикни! Понятно тебе?

– Да.

– А тогда сядь на эту лавку и замри! – Волошко посветил фонариком.

Женщина покорно опустилась на лавку. В дом вошли Вашаломидзе и Завьялов. Капитан запер дверь на крючок.

– Значит, так, Люба-Любовь, – сказал Ольхин, обращаясь к женщине. – Ведь тебя зовут Любой, не так ли?

– Да, – подтвердила женщина.

– А кличка у тебя какая? – спросил Ольхин.

– Какая кличка? – отозвалась женщина. – Я не понимаю…

– Э! – отозвался из темноты Вашаломидзе. – Зачем так говоришь? Все ты понимаешь! И мы о тебе все знаем, раз к тебе пришли!

– Кто вы? – спросила женщина.

– А что, по нам не видно? – сказал Ольхин. – Ведь видно же, правда? Даже в темноте.

На это женщина ничего не сказала, лишь тихо то ли охнула, то ли вздохнула.

– Когда ждешь гостей? – спросил Ольхин.

– Каких гостей? – ответила женщина. – Никаких гостей я не жду…

– Ты запомни одно, – назидательно сказал Ольхин женщине. – Если ты не станешь отвечать на наши вопросы, тебе же хуже. Мы – СМЕРШ. Сказать тебе, что это означает? Смерть шпионам, понятно тебе? Смерть шпионам! И без разницы, кто этот шпион – мужчина или женщина! Ну, так кто к тебе должен сегодня прийти? Скажешь – будешь жить. Не скажешь – сама понимаешь…"

"Конечно же, Ольхин, что называется, блефовал. Он не знал, действительно ли эта женщина немецкая шпионка или, может, он, Ольхин, вместе со всей своей группой пошел по неверному пути и сейчас мучает ни в чем не повинную женщину, которая действительно кого-то ожидает, но не фашистского диверсанта-связника, а приходящего ночного любовника. Но, с другой стороны, приходилось рисковать и идти напролом. Потому что если женщина и вправду шпионка, то тот, кто к ней должен ночью прийти, тоже каким-то образом связан с немцами. А прийти он может с минуты на минуту. Вон какая тьма за окном, да и время позднее. В такую-то пору диверсанты и прочая нечисть и разгуливают.

– Ну? – поторопил женщину Ольхин.