Правда, через секунду его голова вновь появилась поверх забора и он спросил:

– А что, теперь вы Клешню расстреляете? За то, что он в вас стрелял из-за дверей?

– Боец Травкин! – командирским голосом рявкнул Ольхин. – Отставить лишние вопросы!

– Слушаюсь! – ответил Петька и исчез. На этот раз основательно."

"Ольхин и Вашаломидзе постояли, посмотрели на забор, где только что восседал пацан, затем дружно рассмеялись и направились к поджидавшему их «штоверу».

13

Разбирательства с Клешей, или как он там именовался на самом деле, устроившим стрельбу по смершевцам, решили отложить на потом. Пускай посидит и подумает – куда он денется из-под стражи? Не до него сейчас было, так как предстояло разобраться с Любкой с улицы Бахчисарайской и ее таинственными ночными посетителями. Очень могло быть, что Любка и есть та самая Дуня, обозначенная немецкими буквами на гестаповском документе. А ее ночные посетители, может статься, это связные между нею и каким-нибудь замаскированным вооруженным отрядом, оставленным немцами в советском тылу. Например, с той же гипотетической группой «Вольф». Не зря же и Дуня с улицы Бахчисарайской, и группа «Вольф» упомянуты в одном и том же черновике немецкого документа. В общем, интересная и перспективная вырисовывалась картинка, а потому с ней и надо разобраться незамедлительно.

– Мыслю так, – сказал Ольхин. – Шалопутную Любку брать пока не будем. Лучше устроить рядом с ее домом засаду. И брать – когда к ней явится посетитель. Понятное дело, вместе с ним, с посетителем.

– Так-то оно так, – в раздумье произнес Волошко. – Да только как ее устроишь, засаду? Где спрячешься? Там дома впритык друг к дружке…

– В домах и спрячемся! – предложил Вашаломидзе. – Неужто не пустят?

– Пустить, конечно, пустят, – сказал Волошко. – Но ведь и растрезвонят по всей улице! Вот, скажут, в таком-то доме – засада. Народ – он такой: обязательно пустит слух. И кто тогда пойдет ночью к той Любке? Испортим все дело этой засадой!

– А тогда устроим засаду прямо в ее доме! – подал идею Гиви. – Надо только, чтобы и Любка была с нами. И будем ждать вместе с Любкой! Обыкновенное дело!

– И сколько времени мы будем торчать в этой хибаре? – продолжал сомневаться Волошко. – Одну ночь? Две? Три?

– Пока не дождемся, – сказал Ольхин.

– Оно конечно, – покивал Волошко. – Пока не дождемся… А тогда – вношу дополнительное рацпредложение. Рядом с Любкиным домом имеются какие-то каменные развалины. Да еще и поросшие травой. Хорошая такая травка – весенняя, густая. Вот бы спрятать кого-нибудь и в тех развалинах! А то вдруг ночных гостей будет несколько человек? Один – в дом, а другие – вокруг дома? Всех бы и повязали… Взяли бы сразу нескольких «языков». Несколько «языков» – это лучше, чем один.