Само собою, имеются явочные квартиры, пароли, способы связи друг с другом и партизанами… Численность групп, опять же, небольшая, но слишком много народу и не нужно. Большое количество людей будет демаскирующим фактором, – пояснил майор. – Конечно, в случае надобности группы могут пополняться из местного населения. Это обычная практика подпольной борьбы.

– Вы сказали – четыре группы… – произнес кто-то из присутствующих.

– Да, четыре, – подтвердил майор. – Причем каждая группа может действовать автономно. У нее свое собственное название, свои явки и пароли, свои места хранения оружия… То есть члены какой-то одной группы ничего не знают о другой, третьей и четвертой группах. А те, в свою очередь, ничего не знают о других группах.

– Но это уменьшает возможности для борьбы! – возразил кто-то из присутствующих. – Сообща можно сделать намного больше!

– Может, и так, – согласился Колодезев. – Но зато подобная организация подполья увеличивает живучесть каждой группы. Допустим, одна из групп провалится, и ее участников разоблачат и арестуют. А это очень даже возможно, сами понимаете… Так вот – разоблачат и арестуют. Но зато останутся другие группы. Потому что никто из арестованных не сможет ничего сказать немцам о других группах. Он их просто не будет знать! А, стало быть, оставшиеся три группы продолжат борьбу.

– Что-то я вас не понимаю! – с сомнением произнес один из присутствующих. – Вы сказали – никто из арестованных не сможет ничего сказать о других группах. Вы что же, предполагаете, что среди подпольщиков могут оказаться предатели?

– Я предполагаю все, в том числе и это! – прежним спокойным тоном пояснил Колодезев. – Да и как не предполагать? Люди – всегда люди. В том числе и подпольщики. Кто-то может оказаться и предателем. Так что приходится учитывать и это обстоятельство.

– Но зачем же набирать для подпольной борьбы предателей! – негодующе произнес чей-то голос.

– А вы что же, знаете способ заглянуть в человеческую душу? – с грустной иронией спросил Колодезев. – Ну, так поделитесь, если знаете. Будем знать и мы.

Никто из присутствующих не произнес на это ни слова.

– Ну, что же, – сказал полковник Тарасов. – Будем считать, что совещание закончено. Не время рассиживаться, – он опять покосился в окно, за которым продолжал моросить нескончаемый осенний дождь. – Прошу всех отправиться по местам и заняться своими обязанностями. То есть готовиться к отступлению из города. Каждый из вас знает, что ему делать.

Это было последнее совещание симферопольского отдела НКВД. Через день советские войска покинули город, и в Симферополь вошли немцы.