Разумеется, сперва я отправила лакея в посольство, чтобы узнать, не против ли его родители. Я не хотела, чтобы он передавал в посольство подробности скандала. Пусть мальчик и не видел, как король ударил меня, но то, что его величество был в гневе и задавал вопросы, Энрике непременно разболтал бы.

К моему удивлению, уже к вечеру из посольства был доставлен сундук с его одеждой и устное благословение родителей. Для местных это была какая-то фантастическая скорость решения проблемы.

* * *После этого скандала и унижения что-то во мне основательно поменялось. Ночь я спала совершенно спокойно и рано утром, после плотного завтрака, выходя к поданным каретам, чувствовала не горечь проигрыша, а скорее некий адреналиновый всплеск.

Нечто подобное в своем мире я испытывала в институте перед сдачей зачетов или перед соревнованиями. Встретившись глазами с любезно улыбающейся миледи Лекорн, я также любезно улыбнулась ей, отчего миледи вздрогнула и потупилась.

— Благодарю вас, мадам Лекорн, за своевременное вмешательство… — тут я допустила глубокую паузу, дождалась, пока Лекорн вопросительно взглянет мне в лицо, и только потом продолжила, — … и за деятельную помощь в организации моего переезда.

Меня порадовало, как двусмысленно прозвучала фраза. Ничего, дорогие мои жительницы дворца, учусь я быстро. Очень быстро!

Глава 22

Малый Шаниз строился когда-то с претензией на роскошь. Все-таки это здание было не оборонительным сооружением, типа замка, а местом отдыха. С моей точки зрения, это пошло дому в плюс: большие окна были даже на первом этаже. Пожалуй, это был единственный плюс моего нового дома.

Комнаты в здании были расположены по старинной моде — анфиладой.

Грубо говоря, все здание представляло собой довольно длинный и широкий коридор, разделенный десятком перегородок с арочными проходами. Никаких дверей не было и в помине. Более того, поскольку зданием не пользовались последние лет пятнадцать, то и выглядело оно внутри весьма печально. Затянутые паутиной окна и углы, позеленевшие медь и бронза настенных светильников, рассохшийся паркет, у которого под слоем пыли невозможно было определить даже цвет дерева.

Самым сохранившимся местом у этой усадьбы была казарма. Поскольку король считал необходимым полностью отрезать меня от контактов с внешним миром, то в сопровождение мне было выделено более пятидесяти человек охраны.

Сейчас весь этот обоз цыганским табором расположился на небольшой площади перед Малым Шанизом. Десятки телег, набитые скарбом и людьми. Лакеи, горничные и повара, целая повозка пересыпанной соломой посуды, всевозможные медные котелки и противни, огромная телега с разобранной на части королевской кроватью. И гвардейцы охраны, которые так и не получили еще команду спешиться.