Солдаты уже не сидели расслабленно на той самой скамейке, а стояли возле дверей, достав оружие. Крики все приближались и приближались и мне становилось жутко: было совершенно непонятно, прорвались ли нападавшие на корабль и что происходит там, за закрытыми дверями. Разумеется, я не собиралась нарушать приказ Вильгельма и усложнять солдатам задачу, но ждать просто так было почти невыносимо! Тусси, видя мое состояние, подала мне в руки четки.

— Спасибо…

Прямо скажем, не лучшее время для медитации, но хоть какое-то занятие.

* * *Окно каюты взорвалось миллионом стеклянных брызг, вылетевших вместе со свинцовой рамой…

Я мгновенно отскочила к дальней стене и непонимающе уставилась на странный предмет, которым выбили окно: один из солдат валялся на полу и стонал, сбитый с ног этой хренью. Сейчас эта штука медленно покачивалась на полу и я с трудом сообразила, что это огромная деревянная катушка, на которую накручена бухта толстого троса.

А в освободившийся проем окна лезли люди…

Все происходило с такой скоростью, что солдат, тот, что остался на ногах, не сообразил открыть внутренний засов. Сейчас он бешено бился с вооруженным двумя мясницкими ножами мужиком, ввалившимся в окно следом за бухтой веревки. Второй солдат пытался отползти к стенке каюты, а в это время в пустой проем протиснулся еще один пират, который мгновенно оценил обстановку и, оскалившись, несколько небрежно махнул ножом в сторону Тусси. Она, все еще прижимавшая к груди незажженную лампу, как-то тихо пискнула и стала оседать на пол. С палубы корабля в окно сунулось еще одно рыло…

С тех самых пор, когда меня напугали гопники в подворотне, чуть ли не большая часть моей жизни и всех тренировок были заточены под то, чтобы в нужный момент я не растерялась…"

"Из-под все еще всхлипывающей на полу Тусси расплывалось масляно-черная в свете свечей лужа крови. Солдат с неестественно вывернутой ногой почти дополз до стены. Он даже сумел вытащить саблю, но судя по иссиня-бледному лицу серьезного сопротивления оказать не сможет. В дверь каюты ломились с той стороны, но резная дубовая красота, подчеркивающая статус обитательницы, сделана была на совесть, как и массивный засов, щедро покрытый узорами и позолотой. Пират, ранивший Тусси, ухмыльнулся, глядя, как по висящей правой руке второго солдата струйкой сбегает кровь и капает на пол, и перевел взгляд на меня, прижавшуюся спиной к стене. Он больше не торопился…

Я скосила глаза в сторону, понимая, что моему защитнику приходится тяжело: он держал саблю в левой руке и продолжал отбиваться от бешено машущего тесаками пирата.