— И я буду получать твои письма два-три раза в год!

— Зато ты перестанешь оглядываться на меня и все твои решения будут только твоими. Есть еще одна вещь, о которой я хотела поговорить с тобой. Точнее, это не вещь, а некое направление, которое я хочу тебе показать."

"Сын глянул на меня с любопытством и уселся поудобнее.

— Я помню, что ты всегда умела меня удивлять, мама.

— Через много лет, мальчик мой… Через очень много лет, Алекс, когда меня уже точно не будет на свете, да и ты, скорее всего, будешь стариком… Жители Александрии захотят свободы. Я не знаю, что и как сложится в будущем, но послушай моего совета: если… нет, не «если», а — когда… когда этот момент наступит — помоги им.

— Помоги? В каком смысле, мама?

— Признай их отдельным государством. Признай это добровольно, или ты получишь полноценную войну на много лет. Может случиться так, Алекс, что даж ты не доживешь до этого момента. Даже скорее всего — не доживешь. Но я бы хотела, чтобы мои правнуки и пра-правнуки меньше воевали.

— Странный разговор, мама. Откуда ты можешь знать, что будет через пятьдесят или сто лет?

— Считай, малыш, что Господь послал мне видение. Эти люди, которых сейчас ссылают туда — преступники. Однако у них будут дети, а у их детей — свои дети. И вот эти потомки не виноваты перед Луароном. Однако и торговцы, и королевская казна считает Александрию собственными землями, где они могут брать все, что захотят. А ведь эти самые потомки, по сути, никому и ничего не должны. Поверь, что это будет совсем не худший политический ход. Если ты вложишь эту мысль моим внукам с детства, то они передадут ее своим детям. Кроме Луаронской части Александрии существует еще и часть, принадлежащая Сан-Меризо. Тот континент — он огромен. Там могут появиться и основать свои города и поселения и другие страны. Все поселенцы, рано или поздно, объединятся и потребуют свободы. Ты представляешь, сын, каких масштабов может достичь война? Она будет идти и на суше, и на море. Это будет разорять как Луарон, так и Александрию. Пойми, сейчас Александрия — как человеческий младенец, которого нужно кормить, согревать и воспитывать. Но рано или поздно малыш вырастет и ему нужна будет своя собственная, отдельная от вас, жизнь. С ними можно будет торговать, договариваться, но вы не сможете всю жизнь держать этого младенца в люльке.

— Я уловил аналогию, мама. Меня немного пугает твоя уверенность. Ты говоришь о временах, которые придут только через долгие-долгие годы, может быть, через сто лет, но говоришь ты так, как будто точно знаешь.

Я встала у сына за спиной, положила руки на плечи и совсем как в детстве, чмокнула его в макушку. А потом повторила:

— Считай, что у меня было видение, Алекс.