— Как ты смеешь?! Я родила своему мужу пятерых детей! Пятерых! Сам Господь захотел прибрать моих ангелов себе! А ты… — она на какой-то момент споткнулась, удержав на языке некое оскорбление, и уже чуть спокойнее продолжила: — Ты не желаешь выполнять свой долг!

— Ваше высочество! Я родила своему мужу уже двоих детей. Хвала Господу, — я демонстративно перекрестилась, — они оба до сих пор живы. Может быть, ваше высочество, если бы вы лучше следили за своими детьми, они остались бы живы? Или вы отнеслись к их здоровью так же пренебрежительно, как к здоровью дофина?!

— Ангердо! Ты позволишь…

Разъяренный король вскочил со стула.

Золотой кубок, поблескивая каменьями, по широкой дуге влетел в стену, оставляя на настенной фреске красные винные пятна, напоминающие собой кровь. Казалось, что белые и голубые цветы на изображении заплакали…

Он треснул по столу открытой ладонью, и гулкое эхо поднялось к потолку зала.

— Замолчите! Вы обе замолчите!

Выглядело это весьма мужественно, но несколько пафосно. Король же, в раздражении пройдясь вдоль накрытого стола, вынес свой вердикт:

— Элен, как я вижу, загородная жизнь не слишком образумила вас.

Я даю вам еще шесть месяцев на поправку здоровья, а к Рождеству жду вашего переезда во дворец, — с этими словами его королевское величество, не прощаясь, покинул зал. Свита потянулась следом, оглядываясь на меня и королеву-мать. Смотрели по-разному. Кто с брезгливой жалостью на меня, кто с восхищением на королеву.

Пауза была долгой. Уже стихло шуршание одежд и шаги свиты, а Ателанита все еще наслаждалась своим триумфом. Свекровь смотрела на меня внимательно, с трудом сдерживая улыбку на своих змеиных устах. И заговорила уже совершенно спокойным тоном:

— Вы обязаны рожать своему мужу детей, Элен.

И никто, даже сам Господь, не избавит вас от этой обязанности.

Сдерживала я себя с большим трудом. Пальцы с такой силой впились в ладони, что я почувствовала, как лопнула кожа под ногтями. Приложив некоторые усилия, я разжала кулаки. Спокойно оглядела королеву-мать и ее торжествующую свиту и холодно сказала:

— До скорой встречи, ваше королевское высочество.

Домой, в Малый Шаниз я возвращалась в полном раздрае. То, что эта тварь добилась своего, не принесет мне и детям ничего хорошего.

Я отравила бы гадину, даже не задумываясь, но, увы, руки у меня были коротки. Пока что я ее достать не могла."

"Единственным утешением для меня служили частые записки от герцога де Сюзора. Он весьма подробно расписывал мне, как продвигается дело с теперь уже законной приватизацией государством местных спиртзаводов. Оказалось, что по всей стране их не так и много, всего шесть. Спирт в этом мире научились получать не так давно.

Только один из заводиков, самый старый, выпускал нечто похожее на коньяк.