Именно поэтому они, зачастую, находились в тылу – но ближе, чем лучники, потому как их магия редко когда могла преодолевать серьезные расстояния.

Такие вот бойцы средней дистанции, которых вечно приходилось оберегать от опасностей. Вспомнить, хотя бы, поход Эйнена с Хаджром к Библиотеке Города Магов в компании нескольких колдунов.

Да, по меркам Дарнаса, они считались простыми адептами внешней энергии, а не настоящими волшебниками, но даже с ними у простого воина возникала куча мороки.

И лишь редкие исключения из общего правила давали возможность магам не служить обузой, которая раз за бой саданет чем-то могущественным и убойным.

И, как убедился Хаджар, они прихватили с собой не просто сына “золотого клана”, а самого по себе – “золотого мальчика”.

Легкий удар Хаджара, содержащий в себе маленькую толику терны и мистерий, представший в образе полосы синего ветра, ударил в мгновенно возникшую на его пути ледяную преграду. Артеус при этом даже не пошевелился. Лишь вспыхнуло несколько волшебных рун на его посохе.

– То, что я не люблю использовать магию в бою, – Артеус больше не выглядел таким уж безобидным и не от мира сего, как раньше. – не значит, что я не умею ею пользоваться.

– Знакомые слова, волшебник, – немного хищно улыбнулся Хаджар. – но этого мало, чтобы убедить меня.

В следующий удар Хаджар вложил энергию. Синий Клинок рассек пространство и сорвавшаяся с лезвия птица Кецаль, парящая среди воздушных потоков, раскрыла крылья на добрых два метра. Каждое её перо – полновесный удар меча, а клюв – сосредоточие дикого по силе и скорости выпада.

– Артеус! – воскликнула Лэтэя, прекрасно понимая, что даже воину, специализирующемуся на скорости, было бы не легко отразить этот выпад.

Несколько воинов даже потянулись помочь волшебнику, но было уже поздно – они никак не успевали бы использовать защитные техники, да и вряд ли бы у простых Безымянных хватило сил остановить удар Мастера Мечника.

И лишь Небесные Императоры и Аль’Машухсан сохраняли спокойствие. Они, как и Хаджар, видели чуть больше, чем волшебник показывал на людях.

Так что, уже спустя мгновение, поляна погрузилась в гробовую тишину. Удар Хаджара – Кецаль, парящий на синем ветру, застыл, будучи замороженным чарами Артеуса. И, опять же, это не был артефакт или какой-то иной разовый туз в рукаве.

Все, что использовал волшебник – исключительно его собственные силы и возможности.

И то, что он был способен читать заклинания и призывать истинные слова быстрее, чем некоторые обнажали клинки – внушало не просто уважение, а что-то сродни мифическому восхищению.