Хотя я сразу же поняла, что хочу уйти от предателя-мужа, но все же периодически сомнения посещали меня. Это ведь не такое и простое решение, чтобы принять его легко и быстро.

Но именно когда мы перестаем цепляться за прошлое, мы начинаем жить настоящим. Тогда мы и впускаем в свою жизнь новых людей, новые возможности, новое счастье.

А еще я поняла, как легко это вновь обретенное счастье потерять. И для этого не всегда нужна какая-то подлость. Порой хватает необдуманных слов и поступков.

Счастливые отношения невозможны без доверия, а оно так хрупко! А потому его нужно беречь особенно тщательно.

Любая, даже самая, казалось бы, невинная ложь может разрушить зарождающиеся чувства. А потому, там, где есть любовь – нет места лжи.

Мы неидеальны и совершаем ошибки. Главное – осознать их и сделать выводы. А уж прощать ли ошибки других – каждый решает для себя сам.

Я из своих ошибок свой урок извлекла. И невероятно благодарна судьбе за подаренное счастье.

Мое счастье сейчас держит меня в объятиях и чуть заметно лукаво улыбается.

Я потянулась и поцеловала уголок его губ. А потом линию его челюсти, чуть уколовшись отросшей щетиной. Он ласково погладил большим пальцем мое лицо, убрав за ухо выбившуюся прядь волос.

– Знаешь, я должна поблагодарить Павла за то, что он мне изменил. Ведь тогда я бы не осознала, в каком болоте я жила. Не проснулась. Не очнулась. Не осознала, что я тоже личность. Что за пределами кухни, тоже есть жизнь. Не раздвинула рамки и горизонты. Не начала жизнь заново. И не встретила тебя.

– Может, обойдемся без благодарностей?

– Да, пожалуй, обойдемся.

Эпилог 1

– Куда мы едем? – в третий раз спросила я, глядя в окно автомобиля на мелькающий городской пейзаж.

Стоял серый промозглый ноябрь.

– В центр, – неопределенно сказал Демид, перестраиваясь в крайний левый ряд.

– Это я уже поняла. А зачем мы туда едем? – вновь попробовала я.

– У нас там кое-какие дела, – туманно ответил он.

Ну да, сейчас, конечно, стало намного понятнее! Я вздохнула. Если не хочет что-то говорить, то из него клещами не вытянуть.

Все это было весьма подозрительно. И приказ одеться «поприличнее», как будто обычно я одеваюсь неприлично, и надетая на нем рубашка с пиджаком под элегантным пальто, что было и вовсе странно.

– Тебе очень идет это платье, – заявил он вдруг, бросая взгляд на боковой разрез.

– Да, оно очень красивое. Это ведь ты мне его ку…

– На тебе чулки или колготки? – прервал он меня.

– Чулки. А что?

– А трусики какие? – продолжал он допрос.

– Черные, кружевные, – недоуменно ответила я.

– Это те, с разрезом? – уточнил он, сверкая глазами.

– Да, – тихо ответила я, покраснев.

На самом деле, это одно название, а не трусики. Тонкие кусочки кружев и веревочки. Более того, на самом интересном месте разрез! Срам один.