А ты знаешь, сколько благодаря Алексею Александровичу нам сегодня молодежь на счет закинула?

Аскольд кратко рассказал про «объявление» на стене вольера, достал телефон и продемонстрировал выписку по счету. Эдгард присвистнул:

— И это без учета того гонорара, который нам Романовы уже выплатили! Но все равно, как великий князь это с Баюном сделал? Неужели покойный дед был прав, когда утверждал, что были на Руси особые люди, которые могли и со зверьми, и с птицами, и с гадами ползучими разговаривать?

— Еще и лечить их… — добавил Аскольд. — Потому что утром Баюн чуть ли не помирал у себя в вольере, даже от еды отказывался, только воду пил, а тут…

* * *

— Алексей, — начал выговаривать мне царственный дед, когда я поднялся в королевскую ложу, — отпрыску правящего рода Российской империи, будущему императору выступать с какими-либо номерами на арене цирка абсолютно неуместно!

Осуждающими взглядами на меня смотрели все старшие Романовы и князь Пожарский, хотя я чуял, что тут больше напускного. Братья же и Изабелла Савойская, напротив, поддерживали меня улыбками."

"— Но, учитывая твою уже сложившуюся репутацию, — продолжил «обличать» меня дед, — тебе в который раз крупно повезло — прошедшее выступление вся собравшаяся аристократия восприняла как очередное милое и забавное чудачество великого принца Алексея Александровича. — Император хмыкнул. — А некоторые так и вообще посчитали, что это был заранее подготовленный розыгрыш — мол, ты с этой пантерой специально в Москве тренировался.

Я молчал и изображал раскаянье, разыгрывая из себя покорного внука, но царственный дед не купился, перешел с французского на русский и рявкнул:

— Чего молчишь, Алексей? Ты зачем, живодер малолетний, на потеху публике над кошаком-переростком издевался?

— Не могу знать, государь! — картинно выпрямился я. — Как затменье какое нашло!

— Ясно… — вздохнул царственный дед и повернулся к цесаревичу: — Александр, это все твое влияние на сына! И дружков твоих!

Ответить родитель не успел — вмешалась царственная бабуля:

— Не наговаривай на Сашу, дорогой! — заявила она и перешла на французский. — Алексей, мальчик мой, твое выступление было великолепно! А Баюн просто обворожителен! Прошу тебя, присядь рядом с бабушкой и расскажи подробности твоего знакомства с этой милой кошечкой, пока основное представление не началось…

От бабули меня спасло появление в ложе Бурбонов и Гримальди, которые тоже кинулись высказывать мне свои восторги по поводу нашего с Баюном выступления и «потребовали» от меня признания, что я готовил этот номер еще в Москве. Отнекивался как мог, но, понятно, еще больше убедил Бурбонов и Гримальди в обратном.