И я тоже позволяю себе полежать рядом, любуясь сыном.

Сын – самое дорогое, что есть в моей жизни. И я не готова пускать Халида к нему. Мужчина рушит всё, к чему прикасается. Он весь состоит из чужой крови и пороха.

И я жутко боюсь, что Ян когда-то начнёт походить на него. Мы ведь перенимаем повадки родителей, окружающих людей. И жестокость порождает жестокость.

– Ада, - тетя Катя толкает меня в плечо, протягивает телефон. – Ты спишь, но тебе звонят. Я бы ответила, но вдруг…

– Спасибо. Да, слушаю.

Отвечаю шепотом, сдвигаясь от сына. Выстраиваю барьер из подушек и одеял, чтобы во сне случайно не упал.

– Это Кемаль. Я звоню седьмой раз.

– Прости. Я заснула, наверное. Да. Просто прилегла на секунду.

– Бурная ночь?

– Рот закрой, - рявкаю, возвращаясь к тому общению, что всегда было в детдоме. Там нельзя было давать слабину. И спускать подобные фразочки – тоже. – Прости. Я… Нам уже надо ехать?

– Ещё минут пятнадцать минут назад. У тебя пять, чтобы спуститься. Халид уверен, что мы уже выезжаем. Не прокладывай мне дорогу в гроб.

– Ты… Соврал ради меня?

– А ты разве не собираешься уже?

– Да.

"Если я снова буду опаздывать или игнорировать звонки – Халид забьет на все наши игры. Просто поставит перед фактом, что вся моя свобода заканчивается.

Злюсь на саму себя, что так просто жертвую своей свободой. Впервые мужчина меня слушает. Даже если ради своей выгоды, но даёт мне то, о чём я так просила.

А я сама рискую.

– Опять бежишь? Вечно в бегах, - тетя Катя ловит возле выхода. – Не уходила бы, пока Янусик спит. Он же расстроится… Поговори со своим, он же человек! У него же тоже мать есть, он поймёт.

– Поговорю.

Обещаю, хотя не уверена, что когда-то вообще смогу произнести это вслух. У Халида, может, и есть мать. Но у него есть и империя, которая сделала его душу черствой.

– Ещё одна подстава, - Кемаль встречает возле подъезда, выбрасывая недокуренную сигарету. – И я прикрывать не буду.

– Почему сейчас это сделал?

– Считай минутной слабостью к обездоленным.

– Мудак.

– Ага, а ты…

Кемаль не договаривает, тормозит на полуслове. И мне тоже говорить больше не хочется. Потому что черный Кадиллак вызывает у меня лишь приступ паники. Таких машин миллион, в столице - тысячи, наверное.

Но я точно знаю, кто выйдет из салона.

– Кажется, Ада, - мужчина сглатывает, автоматом проверяя оружие за поясом. – Кто-то настучал Халиду.

Глава 22. Ада

Мне хочется подлететь к мужчине и спросить, какого хрена он здесь делает. У него же столько дел, а он всё время меня преследует. И даже в тот момент, когда я под наблюдением его охраны.

Что я снова не так сделала? Опоздала всего на пару минут? Не ответила на звонок? В глазах Халида я предательница, которая вечно нарушает обещания.