И я действительно такая.

Я должна собраться. Сжимаю кулаки, проглатываю ком в горле. Делаю несколько уверенных шагов навстречу моему палачу. Лишь надеюсь, что никто не заметит дрожь.

– Почему ещё не в машине? – сухо и резко, сбивая с настроя. – Кажется, Кемаль, ты говорил, что уже выезжаете.

– Я пыталась уговорить его одолжить сигарету, - жму плечами, будто ничего не случилось. – Твой охранник не согласился. Мне теперь и курить запрещено?

– Запрещено. Не терплю от девушек вонь сигарет.

– Забавно. Учитывая, что мне терпеть приходится.

Последнее я добавляю шепотом, чтобы не казалось как вызов перед людьми Халида.

Подколка, которая должна звучать только между нами. Учитывая ухмылку мужчины, а не его срыв, это становится очевидным.

Халид ничего не отвечает, не грубит и не ставит на место. Протягивает ладонь, а мне остаётся лишь сжать её. Горячую, крепкую. Невинное касание пробирает меня до костей.

– Ты поэтому приехал? – спрашиваю, когда почти доходим до машины. – Что я нарушила график? Думала, у тебя много других дел.

– Закончил на сегодня. Решил съездить с тобой, выбрать квартиру. И одежду.

Глаза мужчины опасно блестят, сковывая внутренности.

Почему-то я уверена, что он захочет посмотреть всю одежду. А после снять. Слишком предсказуемо. Особенно, если меня завезут в магазин белья.

Но Халид… Ему будто нужно рушить все устои моего мира. Потому что мужчина отдаёт лишь грубые приказы. Короткое, облегающее, яркое. Даже примерять не просит, лишь гоняет консультантов.

– Я присяду, - касаюсь плеча Халида, привлекая внимания. – Я так понимаю, мы здесь надолго застряли.

– Не моя вина, что здесь одни открытые шмотки.

– Может, просто пересмотришь свои границы допустимого?

– Иди сядь, Ада.

Поджимаю губы, сдерживая улыбку. Какая мягкая форма «заткнись». Но приказ выполняю, падая в ближайшее кресло. Мягкое, удобное. Магазин явно из дорогих и роскошных: предлагают шампанское, постоянно крутятся рядом, без вопросов делают всё, что приказывает мужчина.

Удивительная исполнительность. Или просто интерес к Халиду. Мне плевать, пусть хоть облизываются на него. Но всё равно мужчина смотрит лишь на вещи и меня.

Через полчаса я не выдерживаю. Направляюсь в сторону одной из стоек с платьями.

Выбираю самое черное, длинное и огромное. Сейчас мне уже безразлично в чём ходить. Пусть уж лучше буду в мешке для картошки, чем потрачу ещё столько времени.

– Так? – выглядываю из примерочной, поправляя безвкусицу. – Мне так нужно ходить? Достаточно закрыто?

– Не нужно дерзить, Ада. Ты не будешь светить жопой и сиськами, это всё, что мне нужно.

– Почему? Вызову у них греховные мысли и сама виновата?

– Потому что я не хочу, чтобы какое мудло представляло, в каких позах он тебя жарит. Ясно выражаюсь?

– Ясно.