Словно в ответ на беспокойные мысли, грудь начинает тянуть. Организм напоминает, что я – кормящая мать. Чувствую, как намокают тканевые вкладыши в корсаже. Ещё немного, и, того и гляди, молоко выступит на платье.

Вот, Бездна!

Не хватало ещё так опозориться!

Скрещиваю руки на груди, упрямо смотрю на удаляющуюся спину дракона, который не сомневается, что я побегу за ним послушной собачкой. Снова.

Делаю очередную попытку воззвать к состраданию Харда, сомневаясь правда, что оно у него есть.

– Сардар! Пожалуйста! Я давно не видела Рулэнда! Я должна покормить его и переодеть!

В ответ – тишина. Ну, и ладно! Отворачиваюсь, жму на дверную ручку, чтобы выйти. Дверь не поддаётся. Впрочем, ничего удивительного, я ведь слышала, как он её запирал. Проклятье.

Закрытое пространство комнаты душит до тошноты, накатывает паника. Разворачиваюсь, обречённо впечатываюсь спиной в дверь, больно ударяясь лопатками.

– Да что с тобой не так?! – срываюсь на крик, и со всей силы ударяю ладонью по твёрдому дереву. – Это подло и низко – не пускать мать к грудничку! Что ты за чудовище, Сардар Хард?! Сколько можно уже издеваться надо мной?

Дракон останавливается. Медленно оборачивается. Смотрит на меня из-под полуприкрытых век:

– Что же тебе мешало, Лана? Кормить, пеленать – делать всё то, о чём сейчас развопилась? Нашлись дела поважнее?

Меня бросает в жар, горячий и стыдный. ОН знает.

Чувствую, как всё лицо, от ушей и до носа заливается горячей бордовой краской. Взгляд угольно-чёрных глаз проходится по мне острым клинком.

Не выдерживаю, первая разрываю зрительный контакт, смотрю в сторону, затем вниз. Рассматриваю край шёлкового платья, дрожащий в такт моему неровному дыханию.

– Рулэнд с кормилицей и няней, – припечатывает Сардар ледяным тоном, – твоё присутствие в его жизни больше не обязательно.

Что?!

Сдавливаю до боли виски, пытаясь осознать услышанное. Да что же это такое? Почему все вокруг только и делают, что отбирают у меня сына, а у сына – меня? Когда это кончится?

Я просто хочу спокойствия! Разве это так много? Боже! Я ничего такого не сделала! Тогда какой Бездны? Внутри вдруг поднимается злость."

"Сардар, напротив, совершенно спокоен. Убирает руки в карманы брюк, смотрит на меня с равнодушной скукой, а затем и вовсе выдаёт то, от чего меня из жара бросает в холод:

– Зря я забрал тебя тогда. На что рассчитывал? – пожимает плечами. – Думал о тебе все эти годы. Помнил. Хотел. Стремился к чему-то. Мечтал стать достойным. Бросить к твоим ногам целую страну, а потом и весь мир. За навязчивой идеей как-то упустил, что всё изменилось. И тебе всё это на хрен не упало. Думал, играешь, думал, заставлю вспомнить, полюбить. Но, видно, не судьба. Надоело.

Замираю и даже дышать перестаю от этого неожиданного признания.