Некоторое время оба молчим, наблюдая за женской фигуркой под тонкой белой простынёй, доходящей до груди.

Нет, она не желает реагировать на нас. Вымоталась. Не слушает и не слышит. Не делает, как велено.

– Зелье! – не глядя на Борага, требовательно протягиваю руку ладонью вверх. Жду.

Раздражённо втягиваю носом воздух, когда в центр ладони ложится увесистый бутылёк. Прохладное стекло холодит руку.

– Надо выпить всё, – роняет Бораг, после чего разворачивается и идёт прочь.

Его шаги удаляются, после чего раздаётся звук тихо прикрываемой двери и становится тихо.

Прячу зелье в карман.

Прохаживаюсь по комнате. Останавливаюсь рядом со столиком у камина, на котором стоит коричневый кожаный саквояж повитухи. Сама повитуха вместе с помощницами за дверью, ждёт, когда их позовут.

Рядом с сумкой мягкий серый чехол, в который завёрнуты металлические предметы, один другого страшнее. На хрена она это приволокла? Неужели, всё это может ей пригодиться? Какая же жесть.

Где-то глубоко внутри остро колет сочувствием и давно забытой пронзительной нежностью. Вот только ни то, ни другое сейчас ни к чему и не даст нужного результата.

Лана, Лана…

Подхватываю наугад нечто наиболее пугающее, отдалённо напоминающее щипцы для камина. Поигрывая ими, возвращаюсь к постели.

Сажусь на край. Веду тыльной стороной руки по её горячей щеке:"

"– Ла-на, – зову громким шёпотом, – просыпайся, соня. Подъём! Знаю, что ты устала, и хочешь, чтобы тебя не трогали. Ты отдохнёшь, обещаю! Спи хоть несколько дней. Потом! Но сейчас нельзя. Надо что-то решать уже с твоим животом. Пассажир там давно засиделся. Слышишь меня? Пора попросить его на выход!

Никакой реакции в ответ.

Или она и вправду в беспамятстве, или притворяется? В любом случае воззвать к её разуму по-хорошему не получается, придётся иначе.

Наклоняюсь к Лане, нависаю над ней, приобнимаю со спины. Жадно втягиваю носом аромат ванили. Прихватываю губами завиток её уха:

– Сладкая булочка! – обхватываю рукой упругое полушарие её груди.

Отодвигаю кружево, пробираюсь под него. Сжимаю между указательным и средним пальцем вершинку, сминаю окружность, поражаясь тому, насколько идеально она ложится в мою ладонь, словно для неё и создана.

– Ты… тыыы в своём уме? – раздаётся яростное шипение, после чего я натыкаюсь на злющие голубые глаза.

– Немедленно! Убери от меня свои руки, Сардар Хард!

– Доброй ночи, дорогая, – упираюсь локтями в колени, подаюсь вперёд, оказываясь вполоборота к Лане.

Слегка прищуриваюсь, наблюдая за ней. Прокручиваю пальцами металлические щипцы. Она их не видит. Пока что.

Мы оба сейчас ходим по тонкому льду. Одно неверное слово, ложное действие – и всё может пойти по звезде. И ничего уже не исправить. Нет. Права на ошибку – нет.