Возьми с собой все те однозарядные 'хлопушки», которыми ты вооружил Яровых. Бери все, сколько есть!

Без них нам конец'.

Глава 7

В Новосибирск я возвращался на вертолётах. В одном — я сам. В другом — несколько Волхвов, с ящиками антимы. Я заранее предупредил, чтобы с ними в вертолёте не было ни одного одарённого.

Но одарённый и так за мной не отправили. Потому что каждый маг был нужен в городе.

Болтун не посвящал меня в подробности происходящего. Только упомянул, что в тоннелях всё пошло полностью не так, как рассчитывал он и я.

После чего он сообщил мне о том, что за мной прибудут «вертушки» и доставят в Новосибирск с «хлопушками».

Вот только у меня они были исключительно на вооружении Волхвов. Если забрать у них, то я ослаблю защту Северного Предела.

А при всём прочем, это было совершенно недопустимо.

Зато была антима.

И если что-то могло перевернуть ход любой битвы, то это именно она. Даже в сыром необработанном виде, против магов она являлась практически ультимативным оружием.

Единственной причиной, почему технические цивилизации не смогли с её помощью захватить Перекрёсток Миров, была её редкость и изобретённый способ по её «раскрытию».

Так назывался метод освобождения из антимы всей втянутой ею энергии. Метод непростой. Но действенный.

А с учётом, что антимы во всём Перекрёстке Миров было относительно немного, этот метод лишал её абсолютной силы.

Вот только не в этом мире. Здесь сплелась магия и сила технического прогресса. А о «раскрытии» антимы скорее всего даже не знал. Как и о неё самой. Если у меня останется полная монополия на антиму, то я приберу этот мир к рукам.

Если мне это понадобится, разумеется.

Вскоре мы прилетели в Новосибирск.

В городе было тихо. Ни грома взрывов. Ни столбов дыма. Гражданских на улицах почти не было. Кто хотел уехать — уехал. Остальные были успокоены официальной позицией властей и тихо сидели по домам, дожидаясь, пока всё это закончится.

Никаких следов катастрофы или конца, о котором говорил Болтун, здесь не было видно и близко.

Город оставался ровно в том же положении, что и при моём уходе. Только солнце уже заходило.

И это вызывало ещё больше подозрений.

Мы высадились в аэропорту.

— Господин Северский! Господин Северский! — сходу, до того, как затихли вертолётные винты, ко мне бросился молодой боец.

Гвардеец. Но совсем новенький. Он скорее напоминал студента. — Вам срочное послание от князя Евгения, он очень ждёт Вас на передовой линией, вместе с Первым Воеводой клана Яровых, графом Архатовым и князем Белокрыловым! Очень срочно!

И протянул мне бумажку, подкреплённую княжеской печатью.

Получив мой утвердительный кивок, он бросился прочь. А я вскрыл письмо, взглянув в него одним глазом.

Оно было не от князя Евгения.

'В метро связи нет. Поэтому передаю письмом.