И я, недоумевая, чем, собственно, могла вызвать такую ненависть и не встречались ли мы с ней раньше, прошла все же внутрь и, только прочно встав обеими ногами на ступени эскалатора, обратила внимание на вещь, которую я собиралась упрятать в карман, и мне стало очевидно негодование бедной и неумышленно обманутой мною женщины.

Сзади меня спускалась сухопарая бабушка лет 65, одетая в песчано-бурого цвета просторное пальто. Совершенно обычная бабушка. Такие бабушки в Питере составляют четвертую часть любой уличной толпы. В руках у нее была пластмассовая сумка, из которой торчала полосатая кошачья голова, и горестные вопли несчастного животного разносились под сводами метрополитена. Молодая кошечка, почти котенок, была недовольна своей хозяйкой, окружающим миром и в особенности собственной горькой участью в этом жутком мире, где ее сначала запихали в неудобную кошелку, и цели, которые при этом преследовались ее хозяевами, носили ярко выраженный преступный характер, а теперь везут прямо в пасть чудовища, которое уже ей хорошо слышно. Кошачьи стоны как нельзя лучше выражали мое настроение и служили достойным фоном для завершения сегодняшнего дня.

— Сжальтесь, пожалуйста, — стонала кошечка на своем языке, — я еще слишком молода, чтобы умирать. Возьмите лучше хозяйку, чем меня, такую маленькую. Не губите."

"Кошачий плач временами прерывался, чтобы через пару секунд повториться с прежним надрывом. В упорстве ей нельзя было отказать. Она твердо решила довести до сведения всех окружающих, что отказывается участвовать в каких-либо темных делах, и особенно в роли жертвенного агнца. Не подходит она для этой роли, вот что. Чем ниже мы опускались под землю, тем печальнее становилось мяуканье бедного создания. Даже камень проронил бы слезу, услышав ее стенания. Старушка ласково увещевала свою питомицу и обещала ей всяческие блага в виде «Вискаса» и «Китекета», но безрезультатно. Кошечка оставалась безутешной. Стоя на платформе, я увидела исчезающую вдали парочку. Кошка на минутку отвлеклась от своей скорби, потому что ее заинтересовали запахи, носящиеся вокруг. И на мгновение любопытство пересилило страх, но уже в следующий миг она раскапризничалась вновь. Правда, теперь к ее жалобам примешивалось некоторое удивление. Она вертела головой во все стороны и вопросительно поглядывала на свою хозяйку, что-то прикидывая в уме. Ручаюсь, что она раньше не встречала такой уймы двуногих, многие из которых пахли много интереснее ее хозяйки.

«Вот если бы меня взяла та толстуха, от которой аппетитно пахнет копченой колбасой и вырезкой, я бы не возражала. Или вон та, со свежим налимом в сумке, тоже хороша, и еще хорошо бы к тем и к тем, а хозяйку с собой. А вот от той бабки пахнет ужасно — лекарствами и нафталином».