— Если ты сейчас не придуриваешься… Поклянись! Матерью поклянись…

— Клянусь, — огрызаюсь я и в этот момент догадываюсь, что мне хочет сказать старший брат.

«Только не это, Господи! — поднимаю глаза к потолку. Потом перевожу взгляд на медсестру, устанавливающую флаконы лекарств на стойку.

— Минутку, — бросаю ей и сам замираю на месте.

— Она уехала к тебе, Сева. Наплела что-то про ранение. Оделась в кислотные тряпки сестры и вышла из дома. Витины младшие дочки потом сознались… Рассказали всякие байки, что Тае якобы звонил сам Кирсанов…

— А он и звонил, — сажусь на кровати.

 — И где она теперь?! — ору, не сдерживаясь. — Вы выкрали ее у меня и сами прое… прозевали то есть! И что теперь? Где мне ее искать, Сеня? Ты хоть понимаешь, что это значит, дурья твоя башка? Вы ее просто сдали врагу!

— Да какие враги, Сева, — печально вздыхает брат. — Ты же все придумал, признайся!

— Да ты оху… обалдел то есть, — осекаюсь я, заметив строгий взгляд медсестры. — Ты думаешь, я такой идиот, что ради шутки способен спалить Витин Астон? Ты хоть осознаешь, во сколько такая шутка сможет выльется… Кстати, а где этот замечательный отец?

— Он в больнице, Сева.

И к нему не пускают. Света с матерью созваниваются с ним иногда.

— Молчи… Все из-за этих сумасшедших. Живешь там. Одним воздухом дышишь и сам в урода превратился, — растерянно роняю я. Тру лицо стараясь успокоиться. Резко поднимаюсь с кровати, давая понять медсестре, что никаких капельниц мне не надо.

— Напиши мне в Телегу отчет, — приказываю я брату. — Кто видел в последний раз. Где и когда? Если она с сестрами вышла на улицу, то куда делась потом? Где они расстались? И почему с ними не пошла охрана. Все, что сможешь накопать, Арсений.

Понял меня?

В глазах темнеет, но я не собираюсь сдаваться. Делаю шаг, затем другой. Хватаюсь руками за шаткий столик и вместе с ним валюсь на пол.

— Всеволод Юрьевич, — слышу будто издалека голос медсестры. И ее заполошный крик. — Сюда! Кто-нибудь! Быстро!

Я отключаюсь. Погружаюсь в темную вязкую пустоту, где нет места любви и радости.

Прихожу в себя снова в реанимации.

— Что-то вы прыткий, Всеволод Юрьевич, — пеняет мне профессор Виленский. — Какая такая важная новость заставила вас подпрыгнуть? Вы бы еще отжиматься начали… Как мальчик, честное слово! Я вашему Беку уже выговор влепил.

Ну, это надо же… Телефон принес! Детский сад «Стальные яйца».

Виленский хмурится, а мне становится смешно. Представляю, как маленький щуплый старичок отчитывает Бека. Кирсанов, конечно, голову склонив, выслушал. Но остался при своем мнении…

«Какая важная новость заставила вас подпрыгнуть? — бьется рефреном в башке. — Какая?» — силюсь припомнить и дергаюсь, как от удара током.

Тая!"

"Проворонила тебя императорская служба безопасности.