А мы лучше всех это умеем делать.

— Хочешь себе завести преданную собачку?

— А что? Тебе можно, а мне нет?

— Ты о ком?

— О Люське твоей.

— Технически она ваша. И она не собачка, а скорей попугай. Несет сама не знает что.

— Ну, пусть попугай. А у меня будет собачка.

— Это не гуманно.

— А убивать нас гуманно?

— Туше. Тогда я на стол буду накрывать, а вы тут сами. Если будете сильно кричать, то постарайтесь без стонов. А то я завидовать буду. И узнай, кто она вообще и с чего к нам полезла. По незнанию или из протеста.

Выйдя из комнаты, я плотно закрыл за собой дверь, а после пошел забирать еду, которую уже доставили.

Симпатичная служанка ввезла внутрь тележку и стала споро все расставлять, кидая на меня заинтересованные взгляды. Я тоже кидал, пытаясь разорваться между столом и девушкой. И то, и то мне нравилось и внутри меня шла мучительная борьба между похотью и голодом.

Победило второе, потому как за дверью была мама и блудить при ней я как-то стеснялся. Но номерок у дамочки стрельнул и даже пообещал позвонить.

Не успел я приступить к трапезе, как дверь распахнулась, и в комнату вошли мама и давешняя пленница, с уже развязанными руками, но с тем же минимумом одежды.

— Помирились? — спросил я с набитым ртом, с интересом скользя по ее фигурке.

Дамочка оставалось мрачной и очень неразговорчивой, что меня, впрочем, стало устраивать. А чего? Молчит, грудью трясет — идеальная жена.

— А мы и не ссорились. Кстати, позволь тебе представить — баронесса Агата Завадская, бывшая императрица бывшего Прибалтийского пояса. Гроза и надежда всех, кто там проживал, но подло сбежавшая от них, когда стало жарко. Они в нее столько сил и средств вложили, а она их попросту кинула.

Так что формально она как бы теперь подданная Российской империи, но после клятвы стала личной слугой Гордеевых.

— И она ее прям так просто принесла? –удивился я.

— Я умею убеждать, — улыбнулась мама.

— Но это же поляки!!! Они же все считают, что ось вращения галактики, а может, и всей Вселенной проходит через точку, находящуюся на полпути между Варшавой и Краковом, их мнение — истина в последней инстанции, поэтому все им должны, на русских они люто обижены за то, что Россия — это Россия, а не Польша «от можа до можа», а малороссы с белорусами — сбежавшие холопы, которых надо вразумлять нагайкой или батогом.

Какой нам от нее прок?

— Ну, лишняя сильная одаренная нам точно не помешает. Так почему бы и нет? Семьи у нее нет, детей тоже, так что одна она и беспокоиться не о чем.

— А ты в ней уверена? Клятва — это хорошо, но все же… Попытка нас удавить ее резюме не украсит.

— Попытка не пытка, — усмехнулась она. — А последнее могли ей устроить.

— И что она от нас хотела? Нет, что убить — понятно, но зачем так грубо…

— Так и не должны они были действовать вдвоем.