– Это ж надо – теперь придется начальство сюда вызывать, это ж стопроцентный ""заказ""…

– Мои парни сейчас вернутся, я уже велел все вокруг прочесать, – негромко сказал Сева. – Что нароют – твое, понял? Только ее не трогай, сержант, договорились?

– Да, но…

– Без ""но"" давай? – попросил Сева, беря его за локоть и отводя в сторонку.

Все это время Марина так и лежала на остывающем уже трупе Малыша, прижав к лицу его руку. Теперь уже было ясно, что это конец, что на этот раз он ушел насовсем и никогда больше не вернется. Коваль не плакала, просто лежала и гладила свое лицо его мертвой рукой, целуя холодные пальцы. Через какое-то время приехало все милицейское начальство во главе с прокурором, обступили Марину и тупо молчали, боясь говорить хоть что-то. Наконец прокурор не выдержал и присел рядом на корточки:

– Марина Викторовна… я понимаю, это все ужасно, но… нам нужно работать… хотите, я распоряжусь проводить вас домой? Я понимаю, вы не в состоянии сейчас давать показания, поэтому отпущу…

– Я никуда не поеду, – отрезала она бесцветным голосом. – Спрашивайте все, что хотите.

Он помог ей подняться и ввел под руку в здание казино, где уже вовсю работала опергруппа. Марине принесли кресло, она упала в него, попросив у Севы сигарету. Коваль на удивление спокойно и четко соображала, отвечая на вопросы оперативников, но собственного голоса почему-то не слышала. За час беседы она выкурила почти две пачки сигарет, чувствуя, как дерет в горле от табачного дыма, но все равно, раз за разом вынимала новую сигарету. Новый начальник милиции, подполковник Ромашин, сидел напротив и смотрел с сочувствием, это раздражало, и Марина, подняв на него глаза, глухо попросила:

– Вы не могли бы не пялить на меня глаза, господин подполковник?

– Извините, – смущенно пробормотал Ромашин, отворачиваясь.

Наконец ее и охрану отпустили, предупредив, что это не последний разговор. Поддерживаемая с двух сторон телохранителями, Коваль вышла на крыльцо. Егора уже не было – отвезли в морг…Только небольшая лужица крови на темно-зеленом мраморе напоминала о том, что произошло… Коваль присела, коснувшись пальцами этого пятна, поднесла к лицу руку и долго рассматривала окровавленные пальцы.

""Теперь – все. И больше уже никогда не будет подругому… ""

Огромного труда Севе с Геной стоило поднять ее и отвести к машине.

Марина молча легла на заднее сиденье ""Хаммера"", уткнувшись лицом в спинку и закрыв глаза. Сева сел за руль, Генка – на переднее сиденье, и они поехали домой. По дороге Коваль внезапно села и твердо произнесла:

– Завтра же с утра ""Капусту"" сровнять с землей. У меня больше нет такого казино.