Взял с полки емкость, плеснул жидкость в темную дыру в стене, чиркнул спичкой, и языки пламени вмиг облизали длинные поленья.

Дыра оказалась очагом утопленного в стену камина. Перед ним на полу лежал толстый ковер, изображающий шкуру медведя. Костя еще чиркнул спичкой и зажег несколько толстых свечей в прямоугольном подсвечнике. А затем протянул Оле плоскую металлическую фляжку.

— Сделай глоток или два. Не больше.

Внутренности сначала обожгло, а потом тепло потекло по телу, как будто ей ввели его внутривенно.

— Платье нужно снять, — Костя развернул пальто и стянул с Олиной головы шубу.

Никогда еще ее не раздевали так безучастно и безэмоционально. Как манекен. Она и не сопротивлялась, правда, колготы поспешила снять сама. Увидев покрасневшие ноги, Костя выдохнул с облегчением. Оля тоже. Значит, не отморозила."

"Он пододвинул ногой большой ящик, достал пачку прямоугольных пакетов и принялся по одному разрывать упаковку, вынимая плоские мешочки.

— Это термопакеты, самонагревающиеся грелки для тела, — ответил на немой вопрос.

Он встряхивал их по одному и вкладывал Оле в руки, подмышки, запихнул две штуки за бретели бюстгалтера.

— Тепло! — в изумлении прошептала Оля и радостно вскинулась на Аверина. — Костя, они правда греют!

Тот ухмыльнулся, достал из ящика большие теплые носки, больше похожие на рождественские подарочные сапоги, и такие же большие рукавицы.

— Тут все мужское и большого размера, — сказал, будто извиняясь.

Приложил пакеты к Олиным ступням, натянул носки. Она быстро сунула ладошки с грелками в рукавицы. Он погрел руки о пакеты и принялся осторожно растирать ей ноги, бока и плечи теплыми шершавыми ладонями.

Так же размеренно и бесстрастно, как и раздевал. Смочил ладони из фляжки и стал растирать интенсивнее. Он доходил до самого основания ног, но продолжал сохранять хладнокровный и безучастный вид.

Оля поняла, что больше не в силах этого вынести.

— Все, Костя, — остановила, поймав за руки, — я согрелась. Тебе тоже нужно просушить брюки и налепить грелки.

— Так высохнут, — сказал он подозрительно сиплым голосом. Неужели успел простыть? Как жалко…

Костя завернул ее в толстенный плед, который взял с полки, тянувшейся по всему периметру домика, поднял на руки и усадил у самого камина.

— Все, грейся.

— Дай мою шубу, — попросила она, хватая его за полу пиджака.

Закуталась с головой и привалилась к теплой стенке, зарывшись носом в мех.

— Ты как домик, — засмеялся Аверин, разрывая очередную упаковку с термопакетом. — Может, тебя еще накрыть сверху моим пальто? Или спальным мешком?

— Не надо, — ответила Оля глухо из своего укрытия. Она в самом деле чувствовала себя как в домике.

Костя сунул пару термопакетов в носки и за ремень брюк.