Мы выбрали крайний столик у окна, я заказал чашку кофе, мой старый забытый знакомый полноценный обед и напиток с градусами, хотя стрелка часов не доползла даже до полудня.

— Надо же, как время летит. Еще, кажется, вчера мы ходили в девятый класс, сбегали с уроков, курили за туалетом.

— Смутно, — признался честно.

— А я вот до сих пор помню, как ты мне нос за химичку разбил. Хорошо помню. Хоть и сам виноват был, да, — ухмыльнулся он, откидываясь на спинку пластикового стула.

— Артюхин! — осенило враз, и память выплюнула картинку тощего отличника с вечно сальными длинными волосами, бегающими глазками, паскудно продажным характером и заслуженным званием первого стукача в классе."

"Историю с преподавателем химии, как ни странно, я не забыл. Артюхин всячески пытался выслужиться перед нашим сформировавшимся мужским костяком класса и часто исполнял роль шестерки, но своим его так и не признавали.

Дело было уже в старших классах, к нам в школу пришла молоденькая учительница, сразу после института. Юная, милая, добрая. Многие из пацанов начали пытаться обратить на себя ее внимание, кто-то откровенно намекал, но черту не переходили.

Химичка игнорировала всех, и вскоре большая часть поклонников успокоилась.

Вот тогда Артюхин и решил воспользоваться моментом, что-то доказывая черт пойми кому.

Что на самом деле произошло, мы так и не поняли, но скандал получился на всю школу. Учителя увезли на скорой, а с Артюхиным разбирались в кабинете директора. Оказалось, девушка была беременна, на малом сроке, и после настойчивой попытки ученика сблизиться загремела в больницу на несколько месяцев с угрозой выкидыша.

А нам дали старую маразматичку, которая вместо знаний весь урок пилила нам мозги, отыгрываясь за свои жизненные неудачи, и целенаправленно занижала оценки.

После этого мы и подретушировали личико виновного, воздав ему по заслугам: и за страдания нового учителя, и за несносный характер старого.

— Да-а, сколько лет, сколько зим! Но я все равно рад встрече. Твое здоровье, — отсалютовал рюмкой одноклассник.

— Не рановато ли? — намекая не столько на ранний плотный обед, сколько на крепкий напиток с повышенным градусом в его руках.

— С чего вдруг? Имею право, я только что закончил дело, которое тянулось почти полгода. А ты чего отказываешься? Язвенник? — загоготал он сам же над своей шуткой.

— Я за рулем. И не сторонник алкоголя. Тебе тоже часто не советую, — отреагировал спокойно.

— А я и не часто. Но иногда душа требует. То работа, то проблемы, то жена чайной ложкой мозг выносит. Вот ты женат?

— Нет.

— А-а, — махнул он досадливо, опрокидывая стопку, — тогда мимо, — поморщился, закусывая кусочком мясной нарезки.