«Но когда Вы выиграете битву и обретете венец, я знаю, что через Вас в изобилии получу благодать Небес. Прощайте, мой почтенный отец, поминайте меня пред Господом вечно и на небе, как Вы делали это на земле». Она подписала письмо: «Ваша опечаленная и скорбящая дочь Екатерина».

Получить ответ Екатерина не надеялась, но отец Форрест быстро откликнулся, написав, что ее слова безмерно его утешили, и завершил свое послание так: «Помолитесь за меня, чтобы я сумел победить в битве, на которую призван. Во имя утверждения справедливости Вашего дела я готов вынести все». К письму были приложены его четки. Это сломило Екатерину, она опустила голову на руки и завыла. Прибежали фрейлины, но ее невозможно было утешить, и прошло очень много времени, прежде чем слезы ее иссякли."

"В последующие дни Екатерина не выходила из оцепенения. Думать о том, что такому славному человеку придется из-за нее вынести такие муки, было слишком тягостно. Поэтому, когда пришло второе письмо от отца Форреста, у Екатерины гора спала с плеч. Король милостиво соизволил заменить ему казнь на пожизненное заключение.

Екатерина на коленях истово благодарила Господа и призвала Его благословение на Генриха, который, вероятно, осознал, что пролил уже достаточно крови ради утверждения своей правоты. И вновь она вознесла хвалы Создателю, узнав, что добрый священник имеет связь с отцом Эйбеллом, который снова был помещен в Тауэр за открытые высказывания в пользу Екатерины. Она молилась о том, чтобы этот смелый и преданный человек укрепился верой и был вскоре освобожден.

Но потом пришла, пожалуй, самая худшая весть этого страшного лета. Сэр Томас Мор был осужден за измену и обезглавлен. Он взошел на эшафот на Тауэр-Хилл и мужественно принял смерть, заявив, что был верным слугой короля, но прежде обязан Богу. «Весь мир ужаснулся, – писал Шапуи. – Все говорят, что на этот раз король зашел слишком далеко».

Потрясение и горе были слишком велики для хрупкого здоровья Екатерины. Она слегла в постель и мучилась от болезненных спазмов в груди при каждой попытке вдохнуть, а сердце ее стучало глухо и тревожно. Она плакала и плакала, плакала беспрерывно, и чувствовала, что за последние несколько недель, наверное, пролила уже море слез. Она глубоко скорбела по Мору. Он был одним из лучших людей среди всех, кого она знала, – блестящий ум, строгие принципы и цельность натуры. Такого человека мир больше не увидит. Екатерина сокрушалась о его семье, о том близком круге, который вращался вокруг него. Если она сама так убита горем из-за его смерти, каково им?

Когда Анна Болейн предстанет перед судом Божьим, ей придется за многое держать ответ.

«Томас Кромвель, – писал осенью Шапуи, – хвастался, что может сделать короля богачом».