Ее главной целью было своими шалостями и забавами склонить короля к убийству епископа Фишера и сэра Томаса Мора. Два дня спустя епископа судили в Вестминстере и приговорили к смерти. Когда король узнал, что папа сделал Фишера кардиналом и собирается отправить в Лондон красную шапку, он взъярился: «Клянусь Небом, ему придется носить ее прямо на плечах, потому что к моменту ее доставки головы у него уже не будет!»

Екатерина оплакивала этого добродетельного и преданного ей человека, который был исполнен благородства и всегда оставался верным другом. Она истово молилась о даровании ему силы вынести муки. Она сокрушалась и о Генрихе – о том, каким он стал. Прежде он никогда не был таким жестоким и беспощадным.

Следующее письмо, доставленное Элизой из гостиницы «Солнце», содержало ужасные известия. Епископ Фишер был мертв. Генрих смягчил наказание и заменил приговор отсечением головы, после того как возникли народные протесты – люди были возмущены тем, что такой святой человек должен умереть как изменник. Епископ храбро принял смерть на Тауэр-Хилл. Его голова, эта ученая и мудрая голова, была насажена на кол на Лондонском мосту. Удивительно, но на ней не появлялось следов разложения, что люди считали верным признаком святости.

Это было не все. Еще трое монахов-картезианцев были казнены как изменники в Тайберне.

Екатерине казалось, она больше не вынесет. Узнав об этих кошмарных событиях, она снова слегла. Сообщения Шапуи убедили ее, что они с Марией находятся в большей опасности, чем когда бы то ни было, ведь они отказались приносить клятву, так же как картезианцы и Фишер.

Потом однажды утром она услышала топот копыт на дороге. За ним последовали звуки шагов и звяканье шпор на лестнице за ее дверью. Фрейлины собрались вокруг Екатерины, и она ощутила их внутренний трепет: они дрожали от страха вместе со своей госпожой. Прибыла депутация совета во главе с герцогом Норфолком."

"Екатерина не сомневалась: они приехали арестовать ее и отвезти в Тауэр, на смерть. Женщин не вешали, не волочили и не четвертовали за измену, их сжигали на костре у столба, и Екатерина вся съежилась, почти физически ощущая близость расправы. Вот языки пламени лижут стопы, потом пламя разгорается ярче и поглощает ее. Она не могла представить, что жизнь закончится в таких муках. Долго ли это протянется? Она слышала о еретиках, которые страдали по три четверти часа, прежде чем умереть.

Советники сообщили ей о цели визита: они приехали, дабы произвести обыск в ее покоях. Предполагалось, что они обнаружат какие-нибудь улики, что послужат основанием для ареста. Екатерина молилась, чтобы они не добрались до писем Шапуи, которые Элиза предусмотрительно спрятала под одной из плохо державшихся на месте филёнок.