Лорд Маунтжой сказал, что климат там гораздо лучше, так как замок расположен вдали от болот. И что он очень рад этой перемене, ведь его здоровье, и без того неважное, здесь, в Бакдене, пошатнулось так же, как и здоровье его госпожи. Бедняга, он мучился от ревматизма. Поэтому Екатерина испытала главным образом облегчение.

– Наконец-то мы будем спать в сухих постелях! Честно говоря, не могу дождаться, когда мы уедем отсюда.

Лорд Маунтжой, который в последнее время растолстел и страдал одышкой, сообщил Екатерине, что ее опекунами в Кимболтоне назначены два служителя короны: сэр Эдмунд Бедингфилд и сэр Эдвард Чемберлейн. Очевидно, его это беспокоило: возрастающая телесная немощь не позволяла лорду Маунтжою служить ей и защищать ее так, как он того хотел, тем не менее престарелый лорд не мог допустить дурного обращения с ней, так как твердо обещал оставаться камергером ее двора и заботиться о ней.

Екатерина была наслышана о храбрости сэра Эдмунда Бедингфилда, проявленной во время французских кампаний Генриха, но не помнила, чтобы они когда-нибудь встречались. Сэра Эдварда Чемберлейна она немного знала: он был при дворе в ранние годы правления Генриха, до того как стал членом парламента.

– Надеюсь, моим придворным будет позволено сопровождать меня, – сказала она. – Их совсем немного, всего двенадцать человек.

– Они могут отправиться с вами в Кимболтон, но им будет позволено остаться, только если это одобрит сэр Эдмунд Бедингфилд. Насколько мне известно, он честный человек."

"Бедингфилд ответил на просьбу Екатерины без промедления. Вдовствующая принцесса может привезти с собой своих слуг, однако он не возьмет на себя смелость освободить их всех от клятвы, требуемой в соответствии с новым Актом.

Майским утром сэр Бедингфилд явился сам с отрядом солдат, дабы препроводить Екатерину и ее двор в Кимболтон. Седобородый, чернобровый, он был официально-любезен: поклонился, сняв шляпу, но выглядел мрачно. Однако он не стал называть ее королевой, а потому она не готова была вступать с ним в беседу. Молча они прошли к ожидавшим Екатерину носилкам.

Екатерина с ее эскортом отправилась на запад, в Хантингдоншир. Проехав около двадцати миль, к вечеру, усталые и проголодавшиеся, путники добрались до замка. Тот напоминал большую усадьбу местного феодала, но был хорошо укреплен и окружен двойным рвом. Носилки Екатерины мелко затрясло, когда лошади зацокали копытами по булыжной мостовой под аркой ворот: это был единственный вход. Итак, она сменила одну тюрьму на другую. Когда створки ворот с металлическим грохотом затворились, у нее возникло ощущение, будто ее проглотили. Сердце вновь дико забилось.

Конюхи принесли факелы, чтобы осветить внутренний двор.