Он пробует и замирает, жмурится, а на лице блаженство!

— Нравится? — открывает глаза, там восторг!

Боже, как легко, оказывается, радовать! Как легко можно стать, для кого-то нуждающегося источником счастья, при этом обретая не меньшее. Счастье, выходит, реальная материя! Им можно делиться! Его можно дарить и получать взамен, в ответ на свои дары! А, может, и гораздо больше, чем подарил сам!

Вот так мы и обмениваемся счастьем, и оно сейчас у нас общее!

Тарелка лапши и приличный кусок куры сражают Константина наповал. С трапезой закончено, а он, не умея выразиться по-иному, снова пытается меня отблагодарить, как в прошлый раз, но я останавливаю, хотя честно сказать, мне это очень понравилось,

— Ну, перестань, понимаю, что так спасибо говоришь, но мне достаточно, твоего довольного лица."

"Тогда он подтягивает меня к себе поближе, прижимает спиной к своему животу и, обхватив руками, кладёт сзади голову на плечо. Что ещё мне остаётся? Рука сама находит его щёку и гладит. А он губами ловит ладонь и всё равно умудряется поцеловать.

— И откуда же ты взялся такой странный? — глажу и сама с собой разговариваю, — такой удивительный?

Потом приходит идея. Ну и подумаешь, что он неразговорчив от слова «совсем»! Кивать-то или отрицательно мотать головой может? Может!

— Кость, давай поговорим? — он отпускает, но когда поворачиваюсь лицом, сталкиваюсь с виновато поникшей головой, — и что? Подумаешь, молчишь, я спрашивать буду, а ты захочешь ответить, кивнёшь! — он сразу и подтверждает.

Что же спросить-то?..

— Ты здешний? Всегда жил в этих краях? — отрицательно мотает головой, — понятно.

— У тебя есть семья? Жена, дети? — наморщил лоб, вспоминает, что ли? Или такое впечатление, что он не совсем понимает вопрос. Странно, может, не хочет отвечать? Но я, на всякий случай рисую руками женский силуэт и маленьких человечков, в ответ отрицание.

— Родители: отец, мать? — показывает указательный палец, — один? Отец? — кивает.

— Друзья? — да, — враги? — тоже кивает и хмурится.

— Из-за них попал в беду? — задумывается ненадолго, на лицо набегает тень недовольства, опять кивает, — ясно. Кто-то целенаправленно тебе испортил жизнь? — ещё больше хмурится.