Наблюдаю за ним молча, сложив на груди руки. Он снова обходит меня и ставит короб на кровать так, будто тот ничего не весит. Открывает и без раздумий берёт маленькую отвертку. Снова опускается на колени и начинает что-то ковырять.

Сажусь на кровать рядом с ящиком, сложив руки на коленях и скрестив лодыжки. С трепетом наблюдаю за ловкими движениями загорелых ладоней. На предплечьях и ладонях отчетливо поступают вены.

Меня бросает в жар и жилка на шее пульсирует, потому что густые светлые волосы на его предплечьях такого же оттенка, как и…

— Плоскогубцы… — просит Егор, протягивая ко мне руку и терпеливо ждёт, посмотрев мне в лицо.

Тут же ныряю в ящик, пряча его в волосах, и перебираю инструменты.

Достаю плоскогубцы и заглядываю в его глаза. Они серьёзнее некуда.

Какая неприступность…

Сердце колотится.

Смотрю на него также серьёзно, вручая их, но, когда он уже готов коснуться инструмента, отдергиваю руку. Его пальцы хватают воздух, а я хихикаю.

— Тебе точно двадцать? — вздыхает он, опуская руку.

— Да, а тебе сколько, пятьдесят? — радуюсь я, нажимая на пластиковые ручки и делая кусь-кусь в его адрес.

Его губы улыбаются.

Они со мной заодно.

Воодушевляюсь.

— С твоей двадцаткой — да, — говорит Егор, снова протягивая руку.

Значит, это правда. Ему тридцать.

Мне всё равно, сколько ему. Джульетте было четырнадцать. Не знаю, к чему я это вспомнила.

Смотрю на его раскрытую ладонь и обречённо делаю то, что хочется. Сопротивляться просто невозможно.

Протягиваю свободную руку, и прохожусь пальчиками по его ладони.

Едва касаясь.

Начиная от кожаного шнурка на запястье и до кончика среднего пальца. Он отдёргивает руку, а я поднимаю на него растерянные глаза, потому что не знаю, как посмела это сделать.

— Шершавая… — шепчу смущённо.

Кожа на его ладони загрубевшая.

Он не белоручка.

Ни разу.

Моя развесёлость улетучивается, потому что его лицо мрачнеет. Черты лица становятся грубее и острее, а взгляд заставляет меня сглотнуть.

— Ты точно с ребёнком сидеть приехала? — прохладно спрашивает он.

Это как ушат ледяной воды, который попал прямо мне под кожу.

Я разыгралась.

Я не должна была этого делать.

Я веду себя, как идиотка.

Дура.

Суетливо встаю и шепчу:

— Извини…

Запихиваю телефон в карман юбки и иду к двери, не оборачиваясь. Напяливаю сандалии, не застёгивая, и ухожу, сдавленно пробормотав:

— Спасибо…

Глава 5. Егор

Провожаю взглядом оскорблённую невинность и спокойно возвращаюсь к делу.

Так-то лучше. Не фиг баловать.

Я щас улыбаюсь?

Блин, да.

Потираю ладонь о бедро и снова смотрю на опустевший дверной проем.

Чудо в перьях.

Руки тонкие.

Надо же было пиздан*ть такое?

Думает, я не знаю, что в её мозгах происходит? Там же всё на лице написано.

Хмыкаю сам себе."

"Лицо у неё конечно своеобразное.