Враг с новыми силами полез. А вот и степные ползуны и… Да ладно, Крумары? Как же вы, твари, ими управляете?

Ещё один стрелок — на этот раз на крыше столовой. Мне прилетела парочка пуль в плечо. Тварь косоглазая попала в раненое, и ногу тоже зацепило. Падая, я выкинул из двух рук ледяные шипы в ублюдка.

Раз, и несколько точно попали в урода. Видел, как его тело дёрнулось, выронив винтовку. Ещё момент, и он рухнул с крыши, ломая кости о каменные плиты внутреннего двора.

А потом резко что-то изменилось. Все вдруг замерли, даже я, монстры и враги. Я ощутил странное давление, будто воздух сгустился, стал тяжёлым и вязким. Не мог пошевелить ни рукой, ни ногой — тело не слушалось. Что за… магия?

Кто-то ударил меня в спину. Кольнуло, а потом стало горячо. Боль была резкой, но странно притуплённой, будто через слой ваты. Я пытался обернуться, увидеть, кто нанёс удар, но тело не подчинялось.

Тут же закричал один из моих сержантов:

— Командир ранен!

Но вот только двинуться никто не смог. Мы все застыли, как мухи в янтаре, беспомощные перед невидимой силой, сковавшей наши тела.

* * *Офицерская школа, в одном из кабинетов

Журавлёв сидел за массивным дубовым столом, заваленным бумагами, картами и рапортами. Тусклый свет от настольной лампы создавал вокруг него ореол, оставляя углы кабинета в полумраке. В воздухе висел тяжёлый запах табака: лейтенант курил одну папиросу за другой, нервно выстукивая пальцами неясный ритм по столешнице."

"Перед ним стоял Зубилов — старший сержант ССР, чуть сутулый от усталости, но с глазами, полными рвения и гордости.

— Докладывай! — кивнул Журавлёв, стряхивая пепел в переполненную пепельницу.

— С чего бы начать? — произнёс Зубилов, переминаясь с ноги на ногу. Не каждый день приходится докладывать о таком масштабном мероприятии. — Операция прошла идеально. Все захвачены: монстры, татары. Уже троих раскололи и продолжаем работать. Но главным призом оказался Кирим, как его зовут турки. Вот же сука, надеюсь, его запытают до смерти, а перед этим он нам всё выдаст.

— Кто? — оборвал лейтенант, нахмурившись. В его глазах мелькнула холодная ярость. Он не терпел, когда доклады были сумбурными и эмоциональными.

— Брагин! — выплюнул фамилию докладывающий, и его лицо исказилось от отвращения. — Ублюдок отвечал за тир и склад оружия.

Журавлёв записал имя в блокнот, который лежал перед ним. Его почерк был мелким, но чётким. Буквы выстраивались в ровные строчки, без помарок и исправлений. Военная привычка делать всё аккуратно, даже если вокруг рушится мир.

— Потери? — спросил лейтенант, глядя прямо в глаза Зубилову.

— А вот тут крайне странно, — удивился тот, почесав затылок. — Мы рассчитывали на большие. Всего пятнадцать человек мертвы, и это младший состав.