На приличные сигареты денег-то нет, а дерьмо типа «Примы» курить западло. Ну трубка, конечно! Бороденка, трубка, потертый вельвет. Хемингуэй чертов. И сам он, этот Роберт, дешевый анахронизм.

Он так и не женился, этот хрен Красовский. Только сожительницы – словечко-то, а? Плюнуть охота. Да и кому нужен это нищеброд и зануда? Наверняка все по-прежнему критикует и ненавидит, богатых считает ворьем, власть костерит. Такие, как он, во всем винят кого угодно, только не себя.

Кстати, было однажды, сто лет назад, и такое – этот неудачник в очередной раз остался без работы. Правда, и потерянную работу работой назвать было трудно: сидел в каком-то совместном предприятии ночным сторожем, караулил детский сад, это самое совместное предприятие снимало крыло садика под свой офис – тогда, в девяностые, это было обычным делом.

Ну а потом, как водится, предприятие прогорело, немцы-партнеры свалили домой, и милый друг оказался на улице.

Веруша принялась за него хлопотать – обзванивала знакомых, упрашивала, унижалась. Наблюдать за этим было невыносимо.

Стрельцов упорно молчал. Выжидал, понимая, чем кончится дело. Не ошибся – после бесплодных попыток, раздраженная и смущенная, жена обратилась к нему.

Да еще и с упреком – дескать, видишь, как я бьюсь, и молчишь, как не слышишь.

С обидой сказала, со злостью.

Стрельцов сделал «большие глаза»:

– А я-то тут при чем, Веруша? Какое я имею к этому отношение?

Жена разгневалась не на шутку:

– Ты? Отношение? Да бывшие супруги – это почти родственники! У меня, между прочим, от этого человека сын! А у тебя, Гена, безграничные возможности! Тебе это раз плюнуть! Да и чем он виноват перед тобой? Разве сделать доброе дело для кого-то – стыд? Тем более для хорошо знакомого че…

Он жестко прервал ее:

– Родственники? Ты хочешь сказать, что твой бывший мне родственник? Нет, извини! И хлопотать за него я не собираюсь.

Уволь! Потому что считаю его бездельником, никчемным лузером и лентяем. А про сына ты, Вера, зря. Я считаю Вадима своим сыном. И, кажется, я ему неплохой отец. Я, а не он, твой несчастный Красовский. Или не так?

Вера смутилась, залилась свекольной краской, распсиховалась, но ничего не ответила, ушла к себе. А раздраженный и оскорбленный Стрельцов еще долго не мог прийти в себя.

Еще чего – устраивать жизнь ее бывшего! Что сделал плохого? Сделал, да. Встретил его женщину раньше него. Попался под ноги. Влюбил в себя, пустомеля. И сына ей сделал. А он, Стрельцов, не смог. Не получилось у них. Кто виноват – бог знает.

Нет, по врачам не ходили. Вера сказала, что детей дает Бог и все остальное неправильно. На осмотре была, анализы сдала. Все нормально, без проблем. Да и сам Стрельцов был здоров как бык. Но детей не было.

Вера утешала его:

– У меня, точнее у нас, есть Вадик. У тебя Наташа.