И если бы не выпирающий животик, то в данном случае ты лежала бы не на спине, а уже давно стояла в коленно-локтевой позе, со сдернутыми штанами и трусиками. Из-за интересного положения Насти приходилось сдерживаться, подстраиваться, а как хотелось отпустить скручивающую похоть, убрать все тормоза. Грубо намотав белокурые волосы жены на кулак, расстегнуть ширинку, вынуть член и вставить в порочно-алый рот жены. Неделю назад Михаил не сомневался – Настя сделала бы всё, чтобы он ни пожелал. Согласилась на любую его прихоть, лишь бы подластиться к нему, даже на самую, по её мнению, извращенную.

Михаил не позволил Насте окончательно прийти в себя, сразу же перешёл к более активным действиям, успев лишь яростно выдохнуть предупреждение:

– Только попробуй меня укусить.

И краем глаза заметив её увеличивающееся недоумение, что отразилось в глазах, впился жадным поцелуем в губы, одной рукой прижимая её плечи к мату, второй накрывая грудь, что увеличилась за последние месяцы на полразмера и попросту сводила его с ума своей упругостью. Особенно соски. Они стали безумно чувственными, о чем ему успела сообщить Настя до того времени, как отношения между ними дали трещину.

Её губы пахли клубникой и миндалем. Потрясающее сочетание. При Михаиле она вроде бы и не ела ягоды с орехами, но он почувствовал их запах, когда усилил поцелуй, мгновенно углубив его так, чтобы у жены и в мыслях не возникло сопротивляться. Её губы были, как мороженое, что он любил в детстве. Вкусные, сочные, с непередаваемым ароматом свежести и сладости. По телу Михаила прошла очередная волна накрывающего с головой желания, что с каждой секундой становилась всё невыносимее, острее.

Он не замечал, как напряглась Настя под ним, что она не отвечает, а лишь только позволяет целовать. Но на данный момент его устраивал и такой расклад. Истосковавшийся по женскому сочному телу, Михаил стремился как можно быстрее и полновластнее добраться и заявить на него права. Его пальцы нетерпеливо теребили сосок, прощупывающийся через ткань кружевного бюста и легкой кофты. Вот так, девочка, и не говори, что твоё тело безучастно.

Что всегда нравилось Зареченскому в жене, так это то, что та никогда не отказывала ему.

Напротив, как только он проявлял первые признаки желания и намерения заняться сексом, мгновенно начинала ластиться к нему. Такого понятия, как «нет» в их семейной жизни не существовало. Расчетливая дрянь прекрасно осознавала: откажет несколько раз, и он пойдет удовлетворяться на стороне.

Сегодня он завелся, как никогда. Он целовал губы жены и не мог насытиться. Никогда ранее они не были такими вкусными, сладкими.