А потом сразу же сместила руки книзу, свела локти и сделала ещё пару ударов.

После чего посмотрела на молчавшего Михаила.

– Я помню, что занималась боксом. Возможно, непрофессионально. Возможно, в детстве. Но я точно знаю, что занималась. Постановка ног, как наносятся удары… Память тела, понимаешь?

Она смотрела на него вопрошающим взглядом, в котором отчаяние смешалось с надеждой.

Глава 10

Он ни хрена не понимал.

Абсолютно.

И его это непонимание начинало беспокоить.

Зареченского предупредили – из-за амнезии могут возникнуть некоторые недоразумения, недомолвки.

Он дал время Анастасии, чтобы обвыкнуться, старался даже ей особо не попадаться на глаза. Тут он и себя щадил – несмотря на произошедшую трагедию с женой, его отношение к ней особо не поменялось. В душе также продолжал бушевать ураган, и потребность свернуть её тонкую шею никуда не делась. Зато появилась навязчивая идея заняться сексом. Нет, оттрахать. Взять. Даже жестко. Он бы так и сделал, если бы не ребенок.

Зареченский не тешил себя мыслью, что он хороший человек, и плохие поступки испортят его карму. Он – бизнесмен, игрок с большими деньгами, и порой приходится делать очень сложный выбор.

Да и в каждом из них порой просыпается жестокость, нет кристального чистого доброго человека. Если только его Дина, которая, кстати, по нему бы прошлась вдоль и поперек, узнай, какой прессинг он устроил Насте.

Но сейчас все его мысли скатились ниже пояса.

Правда, когда прошёл шок.

Какой к черту бокс?!

Она серьезно?

Настя не занималась никаким спортом. Никогда. Нет, она следила за фигурой и ходила иногда в спортивный комплекс. Но в основном на плаванье да в сауну. Её больше привлекал массаж и спа-процедуры.

И ни о каких силовых тренировках он ни разу от неё не слышал.

Более того, сейчас у него на руках была полная информация о её жизни до знакомства с мадам. И там тоже ни слова про бокс.

А тут…

Михаил, сжав зубы, и пряча обилие матерных слов, что готовы сорваться с губ, в два шага преодолел разделяющее их расстояние и развернул Настю к себе.

Главное – не смотреть ей в глаза. Какого черта распахнула их и смотрит на него с долбанной надеждой, изображая невинную овечку? Не верит он ей, не верит! Вот хоть что сейчас она будет ему говорить и делать! К искренности её душевных порывов он должен относиться, как к фарсу, не более.

– Значит, бокс, любимая… Интересно… И даже с наградами.

По мере того, как он начал говорить, огонь, что впервые загорелся в её глазах после больницы, гас, прятался за поволокой растерянности, которая неожиданно пришлась не по душе Михаилу. Тот ожидал другой реакции, какой он и сам не знал.

– А теперь посмотри на себя. На свои руки, – он взял одну её руку за кисть и приподнял, задирая одновременно рукав кофты.