– Скажи, Михаил… – она начала говорить, но по тому, как её щеки пошли пятнами, он понял, что она с трудом сдерживает эмоции, скорее всего, возмущение. Он уже не первый раз подмечал, что жена не договаривает. Начинает и замолкает, точно не решаясь устроить скандал в больнице.

И опять нехорошее предчувствие царапнуло нутро. Если Настя ничего не помнит, почему она не пытается с ним поговорить? Узнать о их браке, об их отношениях?

– Что, милая? – он не мог удержаться от иронии.

Вся ситуация в целом всё больше напрягала его.

Чертовы террористы!

Настя, снова поджав пальчики, протяжно выдохнула.

Если бы Михаил не успел выучить повадки жены, то решил бы, что она пытается себя контролировать. Похвальное желание, но в её случае не котирующееся.

– Ничего, – буркнула она и внезапно направилась к стене.

Михаил с интересом наблюдал. Что она надумала?

Его брови медленно поползли кверху, когда он увидел, что Настя обувает на ноги больничные белые тапочки.

Серьезно?

– Что за концерт? Ты в тапках собираешься ехать домой? – раздражение вспыхнуло с новой силой.

Настя обернулась к нему, и он, опять же не без удивления, заметил, как она сжимает руки в маленькие кулачки.

– Да, милый, – отзеркалила она его обращение. – В тапочках. У меня же в гардеробе не нашлось приличной обуви, только порнография на семисантиметровых каблуках. Интересно, если я сверну ногу и буду лежать с растяжкой… какой у тебя в этом будет интерес?

Она, вздернув кверху подбородок, отчего ему напомнила нахохлившегося воробья, намеревалась пройти мимо него к двери. Но не тут-то было. Михаил схватил её за руку чуть вышел локтя и всверлил взгляд в заметно побледневшее лицо."

"Он думал, начнет вырываться.

Или снова скажет какую-то дерзость. Но её бледность подействовала на него отрезвляюще. Он на самом деле перегибает палку. Девочка находится в состоянии сильного стресса. Допустим, он продолжает ей во многом не верить, человеческую сущность не изменить. Лживость и корысть возьмут вверх в любом случае. Сейчас же он наблюдает «откат», защитную реакцию. По каким-то, только ей понятным и ведомым причинам она не желает идти с ним на контакт. В данной ситуации именно ему стоит проявить благоразумие. Не будет же он воевать с больной девочкой?

– Пошли.

Комментировать её тапки он не стал. Хочет ехать в них – пусть.

Персонал клиники ничего не сказал, как и Артем, у которого нервно дернулся мускул на щеке, когда он увидел жену начальника в больничных тапочках.

– Анастасия Сергеевна, добрый день. Очень рад, что вас выписали. Надеюсь, самочувствие у вас отличное.

Настя в нерешительности замерла перед водителем. Потом осторожно, не делая резких движений, обернулась и посмотрела на Зареченского, который обходил автомобиль, чтобы занять своё место.