Поймав растерянный взгляд жены, он задержался.

– Настя, это Артем. Мой водитель. У тебя свой. Вадим.

Девушка медленно кивнула и заставила себя улыбнуться, как-то смущенно пожав плечами.

– Привет, Артем. Спасибо за теплые слова. Только я вас не помню.

«Вас».

Настя никогда не обращалась к подчиненным на «вы». Только «ты». Михаил повел бровями и махнул рукой Артему. Мол, не обращай внимания. Тот быстро открыл дверь, помог Насте сесть в машину, после чего вернулся за руль.

Как только Зареченский с Настей оказались в замкнутом пространстве автомобиля, мужчина невольно вспомнил, что несколько дней назад они также ехали и ругались.

Дежавю, от этого не уйдешь.

Ему невольно бросилась в глаза зажатость Насти. Она старалась максимально от него отгородиться, даже не смотрела в его сторону.

– Поговорить не хочешь? – лениво отозвался он, откидываясь на спинку и вытягивая ноги.

Некоторое время Настя молчала, не глядя на него.

– Хочу.

– Что же тогда не задаешь вопросы? Не идешь на контакт? И возьми подушку, с ней удобнее.

Он и сам не понял, как утром закинул подушку в машину. Просто выходил из дома и внезапно вспомнил, что в машине Насти имелась такая.

Увеличившийся живот давал знать, нагрузки на организм усилились.

В первое мгновение подумал, что откажется. Но нет, взяла.

Настя подложила под спину и негромко сказала:

– Спасибо, – а потом добавила: – Ты предлагаешь поговорить… Наверное, это правильно. Не наверное, а точно правильно. У меня много вопросов… Очень. Сам понимаешь, когда человек не помнит… – и снова оборвала себя, бессознательно положив одну ладонь на живот, а второй, накрыв первую. – Почему ты меня ненавидишь? Мы же муж и жена, а ты меня ненавидишь.

Зареченский не ожидал подобного вопроса. Он ему не понравился, однозначно.

– Я тебя не ненавижу. С чего ты взяла?

– Твой взгляд… Когда ты пьяный приходил ко мне ночью… Так смотрят люди, которые ненавидят… У нас с тобой разлад? В отношениях? Я изменила тебе или… что?

Каждое её слово, произнесенное тихим, нервным голосом, действовало на Михаила неоднозначно. А новая Настя оказалась наблюдательной.

– И сейчас. Нет в тебе теплоты, Миша. И… – он заметил, как она нервно сжала ладони. – Ты ни разу меня не попытался поцеловать.

А это о многом говорит. Наверное…

Вот, оказывается, какие мысли копошились в хорошенькой белокурой головке его стервочки-жены. Более, чем похвально. И очень по-женски. Вместо того, чтобы напрямую поинтересоваться, сначала сделать выводы, укорениться в них и лишь потом попытаться выяснить правду.

Как только они оказались в машине, обоняния Михаила коснулся новый запах. Настя всегда пользовалась брендовыми духами, постоянно их меняя, и сетовала, что никак не может определиться.