Тот сразу сориентировался и начал объяснять, откуда у меня могла появиться температура. Глебу не нравилось то, что он слышал. Он все сильнее хмурился.

— Неприятные воспоминания?..

— Нервное?..

— Фантомная реакция организма?..

На каждый вопрос Тихомиров получал развернутый ответ.

— Милада, что произошло, пока меня не было? — присев на корточки у моей постели, поинтересовался он. Тело Глеба вибрирует от напряжения, взгляд прожигает до нутра. — Это ведь не из-за моего предложения? — кажется, что сильнее хмуриться нельзя, но у Глеба получается.

— Нет, — не выходит мотнуть головой для большей убедительности.

— Милада, скажи мне правду, после вчерашней ночи у тебя тоже поднялась температура? — всматривается в лицо, будто хочет понять, совру или нет.

— Со мной все было хорошо.

— Я не сделал тебе больно? Не напугал? Не обидел? — сыплется град вопросов, на которые я отвечаю очередным «нет».

Глеба это если и успокаивает, то не слишком. Он продолжает докапываться до правды, будто от этого зависит моя жизнь. Или его.

— Тогда что могло случиться за то время, пока я отсутствовал?

— Ничего.

Я не знаю, — продолжая дрожать. Мне совсем не хочется нырять в ту грязь, из которой я с таким трудом выплываю.

— Кто-то звонил? Заходил? — на оба вопроса я мотаю головой.

— Милада, я проверю камеры, — продолжает следить за моей реакцией, но я даже в таком состоянии держу на лице маску.

— Никто, Глеб, — твердо и уверенно. Это должно его убедить. Не должен он проверять камеры. Хотя такое распоряжение может отдать Кириллу. — Я не люблю больницы, отвези меня домой.

«А сам уезжай в командировку…»

— Хорошо, — поднимется и, больше ничего не добавляя, выходит из палаты.

То ли допрашивать врача в очередной раз, то ли звонить на работу. Пусть лучше это будет врач. Не хочу я обсуждать Алену. Видимо, мой защитный панцирь не настолько крепок, как мне хотелось бы, есть вещи, которые способны сделать мне больно, вывернуть душу. Сложно постоянно носить броню и верить, что ее никто не пробьет.

Пробивают – и еще как. Если бы Глеб мне не нравился, до такого состояния слова Алены меня не довели бы. Осознавая все это, мне хочется отдалиться от Тихомирова…

— Я могу тебя забрать.

Сейчас тебе сделают укол, и мы поедем домой, — в палату вместе с Глебом вошла медсестра, поэтому я не стала уточнять, что он имел в виду под словом «домой». Надеюсь, Тихомиров говорит о квартире Ваньки, к Глебу я ехать не хочу…

Глава 43

Милада

Мои опасения были напрасны. Ехали мы в сторону квартиры Ваньки. Глеб был задумчив, молчал всю дорогу, смотрел перед собой. Охрана ехала за нами, в машину он никого не пустил.

Все звонки он сбрасывал, даже не глядя на экран телефона.