«Две беременности я прервала, лишь бы только быть с ним…»

Правда она так поступила или это было давлением на меня? Тихомиров знал? Хотя какая разница, он и мне четко сказал: беременность прерываем.

Зачем я об этом думаю? Какое мне до всего этого дело?

С каждым часом мое самочувствие ухудшалось. Психосоматика – перенесла ее рассказ на себя, и по мне это ударило. Организм начал реагировать.

К Глебу меня действительно влекло, он был мне интересен, я хотела увидеть его без маски. В те моменты, когда он кричал, был настоящим, но это прорывалась темная, властная сторона его натуры, а мне хотелось добраться до его света.

После всего услышанного уже сомневалась, что мне это надо…

— Милада, что с тобой? — раздался встревоженный голос Глеба.

Я не заметила, как открылась дверь, и в приемную вернулся Тихомиров. Мне было сложно поднять голову со стола. Сколько я так пролежала? Бросив пиджак и портфель на кресло, он подошел ко мне.

— Ты вся горишь! Поднимайся давай. Мы едем к врачу, — жестким, не терпящим возражений голосом.

— Не надо к врачу, я хочу домой, — едва слышно.

— Сначала к врачу!

— У тебя скоро самолет…

Матом послав самолет и командировку, подхватил меня на руки и понес к лифту.

Не хочу, чтобы он ко мне прикасался, не сегодня… но сил сопротивляться не было…

Глава 42

Милада

В больнице Глеб вел себя грубо с врачами и медсестрами. Привык везде командовать. Ему подавай немедленный результат обследования. На мои просьбы отвезти меня домой не реагировал. Развел панику, будто я умирать собралась. Своей суетой отвлек от размышлений о встрече с Аленой, о нашем непростом разговоре.

Врачи не обижались на его повелительный тон. Вообще вели себя так, будто такое поведение нормально.

Или привыкли, или уже встречались с Глебом и ему подобными. У меня от его громкого командного голоса сильнее разболелась голова, но, с другой стороны, забота была приятна. Тихомиров не отходил от меня ни на шаг. Даже кровь у меня брали под его строгим контролем."

"Когда в палату вошел врач и сообщил, что я здорова, Глеб усомнился в его компетентности. Доктор несколько минут пытался растолковать показания анализов, но Тихомирова это не устраивало и не успокаивало. Он требовал дополнительных обследований.

Прежде чем Глеб поднял бы на ноги всю частную клинику, пришлось его усмирять. Мне совсем не хотелось становиться подопытной, которую возят по всем кабинетам и пихают под все аппараты.

— Глеб, давай поедем домой, пожалуйста. Завтра мне станет лучше, — это не точно, но хотелось надеяться. — Со мной такое случается. Это психосоматика, — кутаясь в одеяло, тихо произнесла. Меня трясло так, будто зимой выбросили голой на снег.

Глеб после моей речи перевел требовательно-вопросительный взгляд на врача.