— На днях я дам тебе точный ответ, — собираюсь отойти, но Тихомиров удерживает, поймав за талию.

— Не вспоминай тот день, — пальцами захватывает подбородок, задирает лицо. Между нашими лицами остаются миллиметры. — Я был не прав, прости, — столько искренности в его взгляде, что дыхание перехватывает. Просьба Тихомирова о прощении дорогого стоит. У него не получается удержать на лице маску спокойствия. Плющит мужика от всей этой ситуации. Не может предугадать, как я себя поведу.

Сейчас я готова выслушать его объяснения, если таковые имеются, но Глеб сбивает все планы – наклоняется и целует. Сразу властно и дико. Наверное, не стоит сейчас заводить разговор о его прошлом.

Страстно, дико, возбуждающе. Глеб по-другому не умеет. Мое тело моментально реагирует именно на этого мужчину. Если в мире есть предназначенная мне половина, то это Тихомиров. Ощущение, будто мы встречались в прошлых жизнях. Разум, тело и душа узнают и тянутся друг к другу через века.

Вспоминаем, что мы на работе, и в любой момент к гендиректору может кто-то постучаться. Обедать мы уходим вместе. Ловим на себе любопытные взгляды сотрудников. Глеб не скрывает своего отношения, придерживает за талию, когда мы входим в лифт. Открывает передо мной дверцу машины. На парковке мы не одни. Через час сотрудники компании будут гудеть, что у их гендиректора новая любовница. Меня это не расстраивает. Я осознанно пошла на этот шаг.

В салоне автомобиля он берет меня за руку. Уютный жест, говорящий о близости между нами. Кажется, сегодня и солнце светит ярче, и жара не такая удушливая. Мы почти сбросили маски.

— Я готов в очередной раз перенести все встречи, лишь бы побыть с тобой, — страстно целует, прежде чем мы входим в ресторан. — Встретимся вечером?

— Я могу приехать к тебе, — у Глеба сегодня на вечер запланировано две встречи, мой жест не продиктован заботой, он не должен узнать, что его брат в больнице. Ванька просил не говорить. Я обещала.

— Пришлю за тобой ребят, — это не вопрос, а констатация факта. Глеб любит держать все под контролем, опасаюсь, что он приставит ко мне свою охрану, которая наверняка будет докладывать о каждом моем шаге. Нельзя этого допустить.

После работы еду в больницу, постоянно оглядываюсь назад, проверяю, нет ли за мной слежки. С Глеба станется. Вряд ли он принял мое объяснение, что мне нужно остаться в Москве.

Немного опоздала. Ванька не один в палате. Соня старательно изображает заботу, уговаривает его поесть какую-то здоровую пищу. Дверь в палату немного приоткрыта, и я могу какое-то время наблюдать за ними, не боясь быть обнаруженной.

— Я не хочу, чтобы ты приходила. Я тебе об этом уже говорил, — никогда не слышала, чтобы Ванька чеканил так строго слова. Тихомировская порода во всей красе. — Между нами все кончено.