Михаил схватил ее за плечи, нагнулся. Марта не дышала, он бы почувствовал. Но Кольцов зачем-то проверил пульс, приложил ухо к груди. Что произошло? Выстрелили одновременно? Он пошарил по карманам, выудил зажигалку, осветил дрожащим пламенем безжизненное лицо. Оно казалось живым, только вдруг посерело, стало вялым. Он всматривался в ее лицо, словно надеялся, что Марта оживет, потом потушил пламя зажигалки, откинулся спиной на стену. Из полумрака проступали очертания мертвых тел. Все это было нереально, словно на большом экране. Он поднялся, ноги дрожали, взялся за стену. Потом нагнулся, поднял «Глок», из которого стреляла Марта, поколебавшись, сунул в карман. Схватят и найдут – хуже не будет. Хуже просто некуда. А защита, в свете последних событий, не повредит. Он медленно приходил в себя, включилась голова. Словно пчела ужалила в голову: ты почему еще здесь?! Убегай, прячься, а думать потом будешь! Держась за стенку, Михаил двинулся к выходу. Болела отбитая челюсть, ныла грудная клетка. Дыхание худо-бедно восстановилось."

"Он пересек проем в обеденную зону – и встал как вкопанный. Сработали тормоза, напротив дома остановилась машина. Попятился обратно в гостиную, запнулся о кресло. Охватил страх – недостойный мужчины, подленький. Михаил заметался. В голове еще царил сумбур, мысли не выстраивались. Где-то обязательно должен быть запасной выход! Он стал тыкаться в стены, как слепой щенок, запутался в портьере, оборвал ее с гардины. За портьерой и оказался узкий коридор, он вел к задней двери. Люди в машине пока мешкали, в дом не рвались. Он протопал по коридору, подбежал к застекленной двери. Стекло было мутное, но все же сквозь него было кое-что смутно видно. Дверь запиралась на задвижку. Хорошо, что не успел ее открыть, заметил силуэты. Несколько человек подбежали к двери, скрипнула решетка для чистки грязной обуви. Дверь слабая, хорошенько дернешь – отвалится. Михаил попятился. Добро пожаловать в западню? Работа в КГБ, судя по всему, подходила к концу, карьерный рост отменялся, и заботиться о безопасности государства теперь будут другие…

Он кинулся обратно, отбросил чертову портьеру, закружился по гостиной. Второй этаж отсутствовал. С чердаками и подвалами история мутная. Он метнулся к угловому окну, кажется, наступил на руку мертвой женщине. Раздвинул шторы. На небе поблескивала луна. Ночь обещала быть ясной и, видимо, холодной. Кольцов подергал раму – что за странная конструкция? Ни крючков, ни шпингалетов. Чертовы европейцы со своими техническими придумками! Он зашарил по раме, готов был высадить стекло кулаком. Внезапно рама дрогнула, отъехала. Она откатывалась по направляющим, как дверь в купе! Свежий воздух наполнил легкие, стало легче дышать.