И что кроме того случая с аварией, Маша мне ни разу не звонила.

— Алло, — ее голос в динамике звучит непривычно глухо.

— Ты звонила, Маш. Был в самолете.

Я начинаю подозревать проблемы со связью, потому что ответа не следует в течение нескольких секунд.

— Я не знала, что ты уезжал.

— В Москву на пять дней по работе. Что случилось, Маш?

— Зря я тебе тебе позвонила. Каждый раз когда у меня проблемы, я звоню тебе, а это неправильно.

Ее тон настораживает, словно я разговариваю не с ней, или она не со мной. Сейчас она походит на безликую оболочку себя.

— Где ты?

— На Проспекте Космонавтов, зашла в какую-то кафешку.

Со мной все в порядке, не думай. В смысле, ничего не угрожает.

— Название кафе говори.

Она тяжело вздыхает."

"— Мне снова стыдно, Денис. Потому что я говорила, что хочу решать свои проблемы сама, а на деле оказалась совсем на это не способна. Вот и сейчас, знаю, что правильно будет попрощаться и положить трубку, но не нахожу в себе сил. Слабачка.

— Адрес говори, Маш, — я больше не пытаюсь деликатничать, потому что ее явно нужно встряхнуть. — Я немного устал от перелета и объезжать окрестности в поисках нужного кафе не хочется.

Снова повисает пауза, и я терпеливо жду.

— «Мистраль». На другой стороне от «Синема Парк».

В кафе я подъезжаю через час и прошу Сеню подождать у входа. Внутри мало места и практически нет посетителей, поэтому Машу я вижу сразу же. Она сидит за столиком возле окна, перед ней стоят нетронутая тарелка с салатом и полупустой бокал вина. Ее поникшие плечи и опущенная голова дают мне финальную уверенность в том, что она знает. Если Рита и хотела уберечь сестру от правды, то у нее ничего не получилось.

Я прошу скучающего возле стойки официанта принести кофе, иду к столу и сажусь напротив.

Маша вздрагивает, вскидывает глаза и даже пытается выдавить подобие улыбки. Ее лицо бледнее, чем обычно, и без того большие глаза на нем сейчас кажутся особенно огромными, взгляд затуманен. Кажется, она немного пьяна.

— Привет. Ты все-таки приехал.

— Здравствуй, Маш. Какой по счету? — киваю на бокал.

— Третий… Или четвертый. В счете посмотрю.

Она рассеяно смотрит на тарелку с салатом, потом на меня. Не похоже, чтобы плакала. Глаза неживые, но не красные.

— Ты тоже знал?

Значит, все-таки да.

В ответ можно солгать. «Знающие» машинально становятся теми, кто «знал, но не сказал», тем самым усугубляя масштабы обманутости. Но лгать я конечно не буду.

— Да, знал.

Маша вздыхает, жмурится, закрывает лицо ладонями. В этот момент мне даже становится жаль, что пришлось дать ей такой ответ. И бесконечно жаль ее, верящую в чудеса, для которой взрослая жизнь началась так непросто.

— Марго тоже знала и не сказала. Всегда думает, что знает как будет лучше. А ты почему? Ты же всегда за правду.