Тебе двадцать, ты к своим привязана крепко, меня знаешь недавно. Но все равно так нельзя. Неправильно, понимаешь?

Я встречаю его взгляд: пристальный, требующий ответа. Даже невероятно, что это происходит. Что мужчина, о котором я могла только мечтать, убеждает меня быть с ним, а мне приходится подбирать слова, чтобы от него отказаться. Совсем недавно я бы ни за что в такое не поверила.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А как правильно, Денис? Навсегда лишиться возможности общаться с сестрой? Жить дальше и строить свое счастье, зная, что из-за меня она не появляется в родительском доме? Спокойно наблюдать, как мама разрывается между нами, и напоминать себе быть эгоисткой?

— Поэтому я говорю, что понимаю, как тебе сложно. Но Рите уже больно. Этого не изменить.

— Ты знаешь Марго. Как думаешь, она когда-нибудь простит меня, если мы останемся с тобой?

Денис глубоко затягивается сигаретой, прежде чем снова взглянуть на меня.

— Я тебе никогда не врал, Маш, и сейчас не буду. Нет, я не уверен. А ты уверена, что она вообще когда-нибудь тебя простит?

— Я некрасиво поступила с ней много раз. Просила тебя лишить меня девственности, когда Марго была в Таиланде. Авария — не оправдание. Я обманывала ее, хотя она ничем такого не заслужила, а теперь по моей вине она пропускает ужины у родителей. Я исковеркала ей жизнь сразу с нескольких сторон, и хочу все исправить, даже если на это потребуется время. Ты пойми, пожалуйста… Хотя бы попытайся… Я никогда себе не прощу, если потеряю сестру. Она так много делала для меня и сейчас я хочу сделать что-то для нее. И еще очень хочу, чтобы меня перестала разъедать совесть.

Денис кивает, затягивается снова.

— Я понимаю… Наверное. Только себя мне куда деть, Маш? Я же говорил, что у меня к тебе все серьезно, — он выдувает в густую серую струю вверх, и его голос звучит хрипло. — Люблю тебя. С этим мне что делать?

Грудную клетку начинает ломить от застывшего воздуха, я ни могу говорить, ни вздохнуть. Почему все так? Почему жить так сложно? Две самые дорогие вещи в моей жизни — это моя семья и мои чувства к нему. Почему мне нужно выбирать между ними?

— Я не знаю, что тебе ответить, — я отворачиваюсь, чтобы стереть слезы, которые Денис все равно успел увидеть. — Больше всего на свете я хочу попросить тебя подняться ко мне. Но мне нужно быть взрослой и нести ответственность за свои поступки. А я знаю, что завтра я об этом пожалею. Скажи, что мне с этим делать?

Денис выбрасывает сигарету и шагает ко мне. Его пальцы обхватывают мои щеки, стирают слезы, которых от его близости с каждой секундой становится больше.

— Мне жаль, что ты так чувствуешь, малыш.