Ну, инспектор Хантер! Как будто в Скотленд-Ярде нет ни одного человека, который знает французский! Но он пригласил именно меня… Не такой уж он и недотепа, как я опрометчиво сочла. Очень, очень умный ход!»

– Вы меня узнали? – спросила Ксения по-французски.

Не сводя с нее взгляда, Мари кивнула."

"– Вы видели, как умирал Роберт Бойл, – сказала Ксения скорее утвердительно, чем вопросительно. – Это вы убили его?

Мари молча покачала головой. Не думая больше ни об отвратительной обстановке, ни о цвете стен, Ксения отодвинула стул и села напротив бельгийки. Бледное круглое лицо, из тех, которые романисты, чтобы не тратить время на описание, именуют плоскими, маленький носик, темные волосы, собранные на затылке в пучок, невыразительная одежда.

Вся Мари Пеллетье выглядела какой-то потухшей, поблекшей, усталой. Чем-то она до жути походила на привидение – на нечто, что давно умерло и только притворяется, что живет.

– Послушайте, Мари, – начала Ксения, – я тут как неофициальное лицо, и наш разговор не имеет юридической силы. Полиция знает все: о том, что случилось в Бельгии, о вашем приезде в Лондон, о письмах…

– Я не писала никаких писем, – ровным, безжизненным голосом промолвила Мари.

 – И я никого не убивала.

«Н-да, – подумала раздосадованная Ксения, – тут не повредило бы присутствие Эркюля Пуаро. Который, кстати сказать, соотечественник подозреваемой. Разумеется, два бельгийца легко нашли бы общий язык…»

Но хватит, хватит, довольно. Как выразился мистер Хантер, жизнь – не роман, усатый бельгийский гений – плод воображения миссис Кристи, и он никак не поможет Ксении разговорить вполне реальную Мари Пеллетье, измученную девушку, отмеченную печатью беды.

– Хотела бы я вам поверить, – заметила Ксения. Мари слегка качнулась на стуле.

– Перестаньте… Ведь вам все равно.

– Нет, – сказала Ксения, и это было чистой правдой.

– Никто не может понять, через что я прошла, – вздохнула бельгийка. – Никто.

– Вы же не просто так приехали в Лондон, Мари? Да, у вас была работа… но ведь не только она привела вас сюда? – Собеседница Ксении молчала, не отрывая взгляда от исцарапанной поверхности стола. – Вы хотели их убить?

Мари подняла голову.

– А вы сами как думаете? – чужим, охрипшим голосом спросила она.

Забывшись, Мари положила руки на стол. Цепь звякнула, и лишь тут Ксения заметила наручники.

– Я позову кого-нибудь, чтобы их сняли, – сказала она.

Однако вместо женщины-полицейского явился сам инспектор Хантер, который довольно мрачно выслушал просьбу Ксении.

– А если она вцепится вам в горло? У нас уже бывали такие случаи, знаете ли…

– Инспектор, – терпеливо промолвила Ксения, – я не могу вызывать на откровенность человека, который скован.